Глава 3

 

Проснулась я с ощущением конкретного недосыпа и отпечатавшегося на щеке рисунка, украшавшего обложку книги. Поняла, что на завтрак традиционно не успеваю, и суетливо забегала по комнате, стараясь хотя бы не опоздать на занятие.

Сегодняшнее занятие по Имущественному процессу было посвящено рассмотрению дел о расторжении брака и разделу совместно нажитого имущества. И хотя каждый брак у нас заключался непременно с одновременным подписанием брачного договора, супруги старались найти все возможные лазейки для того, чтобы пересмотреть заключенный в период любви и страсти контракт.

Как и в прошлый раз, профессор Ильгрин разделил нас на противоборствующие пары, заставляя отыгрывать супругов, пытающихся высудить друг у друга побольше денег и имущества. И, если честно, страстям, которые кипели на нашем учебном процессе, могли бы позавидовать реальные бракоразводные дела. Студенты бились с таким азартом, словно бы они прожили годы в браке, а теперь пытаются отобрать у супруга все, что было нажито непосильным трудом.

Впечатление усиливал тот факт, что преподаватель разбил нас на пары, в которых парням противостояли девушки. И это был единственный момент, когда стерлись грани между нашим и судейским факультетом, а преобладала мужская и женская солидарность. Удачливых парней с любого из факультетов ребята приветствовали овациями и бросали торжествующие взгляды на насупленных девушек. А если дело выигрывала представительница прекрасной половины, ситуация менялась на абсолютно противоположную.

И только однажды мое сердце дрогнуло сочувствием «вражескому» лагерю — когда в поединке сошлись Микаэла и Нетти.

С важным видом, бросая друг на друга презрительные взгляды, эти двое заняли места за кафедрами. В воздухе, в метре от воинственно взирающих друг на друга студентов, висела копия брачного договора.

— Кстати, — заметил профессор Ильгрин. — Сторонами в этом процессе были два бывших студента факультета Защиты нашей Академии. Разумеется, от услуг защитников супруги отказались, решив, что каждый из них сам в состоянии представлять свои интересы. Так что в процессе у нас участвуют не юристы сторон, а сами муж и жена.

По аудитории прокатилась волна смешков, а «супруги поневоле» мрачно уставились друг на друга.

— Сразу скажу: проблема данного процесса состояла в том, что супруги не могли придти к соглашению в отношении вещи, физический раздел которой был невозможен, — добавил профессор. — От денежной компенсации каждый из супругов отказывался, желая получить саму вещь. И эта вещь…

Он активировал настенный визариум, позволяя нам увидеть жутко дорогое, выполненное из красного хрусталя и щедро украшенное россыпью полудрагоценных камней сердце от известного ювелирного дома Нутерже.

«Супруги» синхронно простонали:

— Не отдам!

После чего, так же синхронно закатав рукава мантий, начали судорожно листать учебные визариумы, на которые преподаватель перебросил дополнительные материалы по делу.

— Ха! — радостно воскликнула Микаэла. — Вещь была приобретена на имя жены! А в соответствии с брачным договором, имущество, приобретенное одним из супругов за счет личных средств, является его личной собственностью!

— Возможно. Только оплата была произведена с семейного счета супругов, а значит, муж вправе претендовать на супружескую долю в этом имуществе, — парировал насупленный Нетти, явно не желая уступать такую гламурную вещицу.

— Это был подарок, который поступил в единоличную собственность жены! — продолжила нападение Микаэла.

— Да? — язвительно парировал «супруг». — А где договор дарения, который для вещи такой стоимости должен заключаться в письменном виде?

Следующие минут десять вся аудитория, затаив дыхание, наблюдала за поединком, который набирал обороты и децибелы в голосах студентов. Правда, даже через четверть часа взять верх ни у Нетти, ни у Микаэлы не получилось. Аргументы закончились, и, зайдя в тупик, «муж» и «жена» уставились на профессора, в надежде, что тот поддержит чью-либо сторону.

Однако Ильгрин итоги подводить не спешил.

— Поскольку напрямую брачный договор не предусматривал подобный случай, а нормы имущественного права, применимые к данным правоотношениям, вступали в противоречие друг с другом, вещь была признана супружеской собственностью, — произнес он. — Ввиду того, что ни одна из сторон не желала уступить сердце Нутерже, утверждая, что его отсутствие нанесет им непоправимый моральный вред, судья предложил сторонам доказать степень привязанности к этому имуществу. Можно сказать, впервые доказательственная база строилась на эмоциях.

Лица Нетти и Микаэлы, которым предстояло доказать пламенность своих чувств к куску камня, вытянулись. Студенты в аудитории, включая и меня, не удержались от смешков. На самом деле, «супругам» можно было посочувствовать, но уж больно комичной выглядела эта ситуация. Да и, в конце концов, мало ли, попадется подобная ситуация в практике? Готовыми надо быть ко всему.

Первым опомнился Нетти.

— Уважаемый суд! — выдохнул он. — Я, не жалея сил, не покладая рук работал, чтобы порадовать свою жизнь зрелищем этой удивительной вещи…

— Вообще-то, господин Негрис не работал, а получал весьма щедрое содержание от своей семьи, — перебил поток лирики профессор.

— Тунеядец, — с язвительной усмешкой, припечатала Микаэла.

— Госпожа Негрис так же не была обременена работой, получая примерно такие же деньги от своей семьи, что и ее супруг.

— От тунеядки слышу, — вернул любезность Нетти.

— Ваша честь! — воскликнула Мика. — Я подарила этому ужасному человеку лучшие годы жизни! И все, что послужит мне утешением — это сердечко, которое будет согревать мой одинокий дом уютом.

— Лучшие годы? — так же на повышенных тонах ответил Нетти. — Разведите нас немедленно, ваша честь! Мне страшно представить, что меня ждет дальше, если до этого были лучшие годы. И вообще, это же мое кровоточащее сердце, которое разбито этой алчной женщиной!

Оба факультета, лицезрея разворачивающийся перед ними спектакль, уже откровенно смеялись. Прервал всеобщее развлечение звонок и оклик профессора:

— Все, достаточно. Будем считать, что в этом процессе ничья. В следующий понедельник вы отправитесь в столичные суды, присутствовать на судебных заседаниях. Отдельно советую обратить особое внимание на то, как строго и формально они проходят. Не в таком балагане, как здесь.

Мы все тотчас пытались придать своим лицам серьезное выражение, но получалось не очень. Лично я кусала губы, стараясь сдержать улыбку.

— А чем закончилось реальное судебное разбирательство? — уточнил кто-то из студентов.

Профессор замялся, а потом все-таки ответил:

— Ничьей. Судья дал сторонам три месяца на примирение, либо на достижение соглашения о разделе спорной вещи.

— И, как же они ее разделили? — поинтересовалась уязвленная так и не одержанной победой Микаэла.

— Никак, — Ильгрин развел руками. — За три месяца они помирились, и о разводе речь уже не шла. Как и о разделе сердца Нутерже.

Аудитория вновь захихикала, а откуда-то из-за дальних столов донеслось:

— Долгих лет вашему браку!

— Любви и согласия! — поддержали первого крикуна с другой стороны галерки.

Нетти и Микаэла тут же синхронно зарычали и засверкали глазами, демонстрируя это самое «согласие».

Надо ли говорить, что шутливых пожеланий сохранить «союз» сразу же стало на порядок больше?

Порядком разозлившегося Нетти пришлось даже успокаивать. Сочувствуя парню, мы направились на занятие по истории защиты.

Pages: 1 2 3 4

Подписка
Хотите узнавать о новых книгах первыми? Боитесь пропустить рассылку? Оставьте свой адрес, и не нужно будет волноваться =)
Мы Вконтакте