Глава восьмая

Я прекрасно понимала: мои мальчики, ну то есть Кузя и Зяба, в инструкциях не нуждаются, и осознают обстановку, возможно, даже лучше меня самой. Но уйти на завтрак, не дав строгий наказ сидеть и не высовываться, я не могла. Слишком уж сильно за них волновалась.
В таком вот, слегка взвинченном состоянии, я покинула чердак. И дико удивилась, обнаружив в коридоре преподавательского этажа Кэсси.
Рыженькая «эльфийка», облаченная в форменный алый балахон, и прижимающая к груди сумку с книгами и тетрадями, ждала… да-да, именно меня!
— Что случилось? — забыв поздороваться, выдохнула я.
Девушка пожала плечами и не ответила. Встревоженной она не выглядела, и я решила не спешить наводить панику. Учтиво кивнув сокурснице, заперла дверь на ключ, спустилась по узкой чердачной лестнице и только после этого повторила вопрос:
— Кэсси, что стряслось?
— У Каста некоторые… — она замялась на миг и отвела глаза, — …некоторые проблемы. И он просил проводить тебя в столовую вместо него.
— Какие проблемы?
Кэсси поджала губы и отрицательно качнула головой.
Интересно. И непонятно. Но прояснять ситуацию никто не собирался, так что пришлось кивнуть и просто пойти в столовую с «эльфийкой». Уровень любопытства взлетел до небес, ну и уровень тревоги тоже значительно повысился.
Бросив быстрый взгляд на девушку, я заметила — губы кусает. Уровень любопытства достиг пика. Что там, у Каста, все-таки случилось?
Едва удерживаясь от желания сорваться на бег, я ускорила шаг, так что поход до столовой занял куда меньше времени, нежели обычно. И вот когда я вошла в наполненный ароматами еды зал…
Это было действительно неожиданно и, честно говоря, жестковато. Думаю, если бы в моих руках в этот момент был поднос, я бы без зазрений совести грохнула его об пол. А может быть и не об пол, а об одну рыжую голову. Да, второе предпочтительней.
Нашего прихода Каст не заметил — был слишком занят.
Нет, не целовался, но… разговаривал. Судя по выражению лица, о неприятном, но то, насколько близко он сидел к этой девице с огненными волосами, мне совершенно не понравилось.
Скотина рыжая! А еще сестру за мной прислал! С какого черта, спрашивается?!
Из бури эмоций выдернуло прикосновение — это Кэсси за плечо тронула. И я, наконец, сообразила, насколько глупо сейчас выгляжу. И мысленно поблагодарила «эльфийку» за то, что она вмешалась. Потому что к тому моменту, когда нас, наконец, увидел Каст, я хотя бы успела нацепить на лицо маску холодного равнодушия.
Гордо вздернув подбородок, я развернулась и отправилась добывать себе еду. Попутно размышляя сразу о нескольких вещах.
Первое и главное — у него совесть вообще есть? Я понимаю, что сама долгое время мечтала, чтобы Каст отвял, и поводов хранить мне верность у рыжего не имеется, но… но, блин! Он сам, и Дорс, и даже Зяба, искренне уверяли, что пижон на меня очень сильно запал. Так какого черта он сидит с этой дамочкой вместо того, чтобы сопровождать меня?
Второе и важное — куда садиться? К этим голубкам воркующим? А не пойти ли им лесом, а?
Третье и тоже существенное — и все-таки, зачем Каст прислал ко мне Кэсси? Боялся, что если приду одна, то скандал устрою? Если это так, то что он о себе возомнил?! Прыщ, блин, рыжий!
Четвертое — кто эта девушка? Ведь я ее действительно в первый раз вижу. А за то время, что нахожусь в этой дурацкой академии, мне уже все-все примелькались, поэтому можно смело заявить — она не наша.
Пятое…
А вот пятого вопроса не случилось. Просто я подхватила поднос, бросила на него столовые приборы и застыла, осознав ужасное — мыслю сейчас, как законченная стерва. И веду себя, как… собака на сене.
Еще миг, и перед мысленным взором возникло лицо куратора Глуна. Вернее не только лицо, но и обнаженный, покрытый хлопьями пены торс. И в этот момент стало стыдно по-настоящему.
Осознание собственной неправоты резко снизило градус эмоций, а пара глубоких вздохов процесс успокоения завершили. В итоге, к «нашему» столику я подошла, готовая практически ко всему, но…
— Привет, детка, — буркнул Каст. И подарил сидящей подле него девушке взгляд, полный раздражения и злости.
Дальше — больше. Девица, одетая, кстати, в такой же форменный балахон, как наши, резко поднялась и выпорхнула из-за стола. Это произошло так быстро, что мое вежливое «сидите-сидите» так на губах и застыло.
Едва место подле Каста освободилось, наш «монарх» похлопал по скамейке, предлагая мне это самое место занять. Да что происходит-то?
С одной стороны, пижон всем своим видом демонстрирует, что компании незнакомки не рад. Но почему, в таком случае, ее не прогоняет?
— Даша, садись, — поторопил парень хмуро.
Я подчинилась.
А огненноволосая девица, тем временем, подцепила стоявший возле другого стола стул и снова рядом с Кастом уселась. С другой стороны. Тот маневр не оценил — зашипел.
Ну а как только я села на скамейку, рука парня привычно скользнула на талию и притянула близко-близко. После чего мне был подарен поцелуй в щеку, а ушко щекотнул заданный шепотом вопрос:
— Как спалось?
Вот нашел о чем спросить!
— Хорошо, — стараясь не думать об этой самой ночи, пролепетала я. И бросила быстрый взгляд на незнакомую девицу.
Каст понял верно.
— Это Лерра, — хмуро представил он. Потом шумно вздохнул, и пояснил с величайшим неудовольствием: — Мой телохранитель.
Я чуть со скамейки не упала.
— Кто-о-о?
Каст промолчал, зато прижал раз в сто крепче. И я болезненно охнула, и тут же попыталась отстраниться. Но рыжий не пустил, и снова к моему уху наклонился.
— Мать приставила, — пояснил пижон. — Представляешь?
Я выпала в осадок повторно и, не удержавшись, вытаращилась на девушку.
Той, впрочем, было плевать. Причем и на меня, и на злость рыжего, которой, кажется, все окружающее пространство пропиталось.
Вот только оставался еще один момент, который я отметила еще при входе в столовую. Лерра — настоящая красавица. Утонченная, с правильными чертами лица, и взглядом истинной аристократки. Такая внешность невольно наводила на мысль, что в ее обязанности не только защита входит, но и… Скажем так, задание вернуть сына на путь истинный. То есть, отвадить от всяких безродных иномирянок.
И я бы могла возмутиться по этому поводу, ибо реально неприятно. Но собственные эмоции отошли на второй план, когда я поняла, что сейчас Каст испытывает.
Ведь он взрослый мужчина! И полубог, то есть, силищей наделен немереной. А ему взяли и сунули охрану. Причем девчонку! Черт, если я что-то понимаю в этой жизни, для Каста это бешеный удар по самолюбию.
А когда я перестала таращиться на невозмутимую Лерру и огляделась по сторонам, стало ясно, что все еще хуже. Раньше-то я была слишком поглощена своими мыслями, чтобы заметить, зато теперь видела: народ в столовой шептался и косился. И улыбался!
А шире всех лыбился, разумеется, Дорс. Он даже не улыбался, а едва сдерживал хохот, уткнувшись взглядом в тарелку. Ну да, кому, как ни ему, понимать уровень подставы?
И кому, как ни Дорсу, следовало бы воздержаться от замечаний! Но именно он, «синий», не выдержал.
— Эй, прыщ! А ты чего не сказал, что тебе настолько страшно? — оторвавшись от недоеденного завтрака, воскликнул блондин. — Думаешь, мы бы не нашли способ тебя защитить? Ну, сошлись бы всем миром, заклинание бы какое-нибудь хорошее поставили, и комнатку новую, поближе к преподам, для тебя отыскали!
Да, это было жестоко. И народ, даже огневики, дружно грохнул. А мне пришлось изо всех сил вцепиться в руку рыжего, чтобы тот не бросился в драку.
Зато… Дорс разрядил обстановку. И, как позже выяснилось, подчеркнув нелепость ситуации, снял практически все вопросы. То есть, после этого эпизода никто уже не шептался и присутствием Лерры не заморачивался.
Но в тот момент…
— Убью! — выдохнул Каст. — Порву к гхарну!
— Тише! — взмолилась я, продолжая впиваться в руку рыжего. — Прекрати!
Каст зарычал, и глаза его начали стремительно наполняться огнем. Допустить подобное я, разумеется, не могла, и резко сменила тактику.
— Убьешь! Обязательно убьешь! — горячо заверила я. Потом плюнула на все, обвила шею пижона руками и выдохнула в ухо: — Каст, глаза! Ты палишься!
Как ни странно, подействовало. Рыжий зажмурился и шумно втянул ноздрями воздух. И все, кажется, обошлось… для Каста. А вот я попала, ибо отстраниться уже не получилось.
Меня попросту прижали к пижонистому телу и потянулись поцелуем уже не к щеке, а к губам. И вот она, блин, дилемма — отшить и без того опозоренного короля или подыграть?
Я выбрала второе. Правда, изо всех сил постаралась, чтобы поцелуй был быстрым и практически невинным. Вот только едва этот поцелуй прервался, сразу же о своей покладистости пожалела, ибо следом прозвучал слишком «неудобный» вопрос:
— Кстати, детка, а как так вышло, что «синий» в нашу общагу пройти больше не может?
— Дорс? Не может пройти в общагу? — «искренне» изумилась я. — Да ладно!
Пижон прищурил глаза, сказал после секундной паузы:
— Дашунь, ему доступ не просто закрыт, а заблокирован. И судя по уровню блокировки, ставил ее лично Глун. Так вот мне очень хочется узнать — с чего бы?
Успокоившийся, было, рыжик, вновь начал злиться. А допустить второго всплеска я не могла, так как понимала — последствия могут быть самые ужасные. Поэтому сказала полуправду:
— Мы с Дорсом встречались, чтобы обсудить кое-что. Это было после комендантского часа. А Глун нас поймал. И вот…
— Что вы обсуждали? — тут же поинтересовался Каст.
Я нахмурилась и отрицательно качнула головой.
Удивительно, но мой «ответ» приняли. Правда, с оговоркой… Вслух он ничего не сказал, но я по глазам поняла — мы к этому разговору еще вернемся. В смысле, меня допрос ждет и, судя по всему, скоро.
Блин, что за невезуха?

Увы, это оказалась лишь верхушка айсберга. Истинный масштаб моих неприятностей открылся только вечером.
После ужина, на котором, как и на обеде, за нашим столиком сидела топорно замаскированная под студентку Лерра, Каст взялся меня провожать. Я от акта галантности, разумеется, не отказалась. Вот только когда мы дошли до этажа, на котором располагалась комната нашего «величества», Каст уверенно свернул. Ну и меня за собой потянул.
Я изумленно приподняла брови и вообще воспротивиться попыталась, но пижон лишь крепче сжал мою руку и потащил… ну, собственно, к себе.
«Ладно, черт с тобой, Золотая рыбка», — мысленно заключила я, и нехотя подчинилась. А потом напряглась, потому что едва мы подошли к комнате Каста, Лерра решительно отодвинула рыжего и вышла вперед. Под тихое рычание короля, телохранительница отперла дверь его комнаты собственным (да-да, собственным!) ключом, и грациозной тенью скользнула внутрь.
Через пару мгновений мы услышали слегка надменное:
— Входите.
Каст опять зарычал, а я окончательно растерялась, ибо поняла: Лерра покидать эту комнату не собирается! Убедившись, что мы вошли и заперли за собой дверь, она села в переставленное в угол кресло и замерла.
Мы с рыжим наблюдали за этими передвижениями с одинаковым вниманием. Разница была лишь в том, что я пребывала в легком шоке, а Каст в сильном бешенстве.
И когда Лерра уселась, пижон резко повернулся ко мне, сгреб в охапку и простонал тихонько:
— Крошка, ты даже не представляешь, как я попал!
После чего прижал крепче и зарылся носом в мои волосы, словно ища утешения.
И это был реальный удар! Удар по моей женской сущности и щедрой русской душе! Ведь мы, русские женщины, испокон веков убогих жалеем. Это у нас в крови!
Вот я и сдалась. Как-то почти инстинктивно обвила рукой его талию, а второй по голове погладила.
— Знала бы ты, как я попал, — повторил Каст.
И столько страдания в этом шепоте было… И этот тон так не вязался с образом самоуверенного непробиваемого нахала, что я забеспокоилась всерьез.
А в следующий миг меня посетила догадка, от которой еще неуютней стало. И я не постеснялась прояснить ситуацию сразу же.
— Где она ночует? — Я говорила шепотом, как и Каст.
Страдания Каста резко сменились агрессией.
— Здесь, — процедил рыжий. Явно о-очень не радостный от такого соседства. — На диване.
Я тихонько присвистнула. Офигеть! Ну мать ему и удружила…
— А может ее просто выгнать?
Король факультета состроил страдальческую мину.
— Не могу. Я дал слово. Мать практически обманом из меня обещание принять эту помощь выбила.
— Тогда, может, получится договориться с Леррой? — внесла новое рациональное предложение я. — Чтоб не лезла, куда не просят?
Рыжик натурально застонал, что наталкивало на мысль — процесс переговоров уже в тупик зашел.
Да, пожалуй, Каст и впрямь реально попал.
Зато теперь понятно, почему привели меня именно сюда. Если Лерра с таким рвением исполняет свои обязанности, то подождать в коридоре ни за что бы не согласилась. А мне такого счастья как странноватая незнакомая огневичка на чердаке точно не надо.
Ладно. Может быть, оно и к лучшему. С одной стороны, конечно, неприятно, ибо ясно — девушка должна не столько защитить, сколько личную жизнь нарушить, то есть по факту она против меня выступает. А с другой… я теперь в относительной безопасности. Потому что перешагивать черту приличий Каст не будет. Потому что у нас есть свидетель!
Последняя мысль откровенно обрадовала — словно не я несколько часов назад вела себя как собака на сене. Вот только, как очень скоро выяснилось, в своих рассуждениях я не учла главного. А главное заключалось в том, что Каст тоже не дурак, и смысл маминого «подарка» понял. И, будучи, несмотря ни на что, человеком самостоятельным и свободолюбивым, взбесился.
Каст стоял спиной к огневичке и, соответственно, загораживал от телохранительницы меня. И увидеть, как руки пижона соскользнули с моей талии и на мгновение сжали мои вторые девяносто, Лерра никак не могла. Но лично мне легче от этого не стало.
Взвизгнув от неожиданности, я попыталась оттолкнуть Каста, но парень не пустил. А едва открыла рот, чтобы сказать бесстыжему «недоэльфу» все, что думаю по поводу этой выходки, мои губы накрыли поцелуем.
Это было отвратительно! Ни капли удовольствия, только чужой язык, хозяйничающий в моем рту, и рука на затылке, которая не позволяет вырваться.
И бешенство! Мое, разумеется.
И возмущенное покашливание со стороны кресла.
После второго покашливания Каст таки оторвался от моих губ и резко обернулся.
— Что? — бросил король факультета злобно.
— Да так, — в голосе девушки звучали язвительные нотки. — Ничего.
Лично я собиралась сказать больше. Гораздо больше! И мне даже было плевать, что эта фифа о нас, и в частности о Касте, подумает. Но… не успела я.
Просто не думала, что выслушав ответ Лерры, пижон резко повернется обратно и снова вопьется в мой рот. А именно это он и сделал!
Сволочь!
Я честно начала выдираться, но Каст сжал крепче, лишая возможности маневра. Более того, как-то почуял момент, когда нужно убрать язык, чтобы не остаться без оного. В итоге, я клацнула зубами и… по закону подлости, прикусила собственную губу. Причем изнутри. Бо-о-ольно!
Я взвизгнула, на глаза в мгновение набежали слезы. И резко впечатала каблук в пижонский сапог. И когда охнувший от боли рыжий ослабил хватку, вывернулась и отскочила в сторону.
А когда он шагнул навстречу и попытался поймать — увернулась. И с какой-то невозможной, почти мистической ловкостью отпрянула к двери.
— Даша! — Зазвучал позади недовольный рык.
Вот только меня настроения рыжего не интересовали. Я выскользнула за дверь, а когда Каст ринулся следом, не выдержала и… показала один из базовых жестов. Из числа наших, земных.
И добавила:
— Даже не думай!
Король факультета застыл. Блин, неужели наконец-то дошло, насколько он сейчас перегнул?
Но выяснять это я, разумеется, не стала. Просто развернулась и помчалась к лестнице, чтобы пулей взлететь на чердак, мысленно вовсю костеря пижона.
Все. Достал. Так достал, что просто сил нет!

— Дашка, ну чего ты бесишься? — спросил Зяба, уставший наблюдать, как я меряю шагами чердак, и изредка пинаю разбросанный хлам.
Кузьма, сидевший подле напольного зеркала, и столь же пристально следивший за моими перемещениями, горестно вздохнул и благоразумно промолчал. Я тоже промолчать хотела, потому что желания общаться не было совершенно, но Кракозябра не иначе как прорвало.
— Даш, да не расстраивайся. Ну вспылил он, ну не подумал, с кем не бывает? Ты вот тоже не всегда последствия своих поступков просчитываешь. И вообще, Каст — маг Огня, а среди вас уравновешенных вообще не водится. Влияние стихии, понимаешь?
Меня от этого спича в защиту наглых и рыжих откровенно передернуло, но призрачный монстр сделал вид, что не заметил.
— Поверь мне, Каст раскаивается. И больше так не сделает.
Да-да, конечно.
— Каст меня использовал, — процедила я. — Использовал, понимаешь? Вызверился на то, что к нему Лерру приставили, и нарочно меня в ее присутствии целовал! Чтобы та его матери доложила. Мол, он такой принципиальный и несгибаемый, и вообще…
Зяба заметно погрустнел, даже слегка потупился.
— Ну да, бунтует ваш король, — буркнул монстр после паузы. — Но зачем делать из этого трагедию, а?
У меня от возмущения даже рот приоткрылся. Нормально?
— С людьми, которые по-настоящему дороги, так не поступают, — пояснила я. — Их хотя бы предупреждают!
Кое-кто с чешуйками опять потупился и промолчал, то ли побоявшись спорить, то ли признавая мою правоту. А я вновь сорвалась с места, сделала еще круг по чердаку и опять к зеркалу вернулась.
Да, немного, но успокоившись.
И хотя все мои мысли были посвящены выходке Каста, не могла не спросить:
— Кстати, почему ты не предупредил, что к нему телохранительницу приставили?
— Это не просто телохранительница, Даш, — поправил Зяба, — это боевая жрица Огня.
— Боевая жрица? — Я изумленно хлопнула глазами. — Это еще что?
— Очень почетная должность при храме, — пустился в разъяснения призрак. — Боевых жрецов и жриц отбирают еще в детстве. Многие родовитые семьи отдают туда своих детей, если те обладают сильным даром к магии и не наследуют светские титулы. В храме жрецов обучают не хуже чем в магических академиях, а по физической подготовке даже и лучше. Многие из таких жрецов потом занимают очень высокие должности.
— То есть это поларский подвид монахов. Ваш местный Шаолинь?
— Не совсем. — Зяба качнул головой. — В отличие от вашего, земного, местное жречество не означает безбрачие. Да и не является окончательным и единственным жизненным путем. При желании, любой из жрецов, или жриц, всегда может вернуться в светское общество, найти супругу, или выйти замуж.
— Вот как? Значит, Лерра родовитая, с сильным магическим даром, но при этом молодая и красивая, — резюмировала я. — Что ж, не удивлена.
Призрак ход моих мыслей точно понял, и слегка смутился.
— Даша… — примирительно протянул он, но был перебит.
— Да и наплевать! — Я махнула рукой, не желая слушать очередные размышления чешуйчатого сводника. — Скажи лучше, как там расследование движется?
Зяба ответил не сразу.
— Результатов пока нет, — поморщившись, сообщил кшерианец. — Глуна в качестве подозреваемого никто кроме матери Каста не рассматривает. Сейчас пытаются отыскать следы проникновения в академию посторонних.
Я нахмурилась. Что, простите?
— То есть, они версию о том, что ловушку какие-то мифические враги Фиртона установили, отрабатывают?
Монстр, к моему полному изумлению, кивнул. И добавил:
— Фиртон действительно непрост был. Знаешь, я не раз странности за ним замечал.
— Например?
— Например, он часто отлучался из академии. Гораздо чаще, чем другие преподаватели. И к студентам относился… ну не как все.
— То есть? — не поняла я.
— Не любил аристократов, — пояснил Зяба. — Вот того же Каста.
— Но ведь с Кастом у них изначально конфликт был.
Призрак опять пожал плечами. Мол — говорю, как было, а логику сама ищи.
Ладно…
— А мать Каста? Почему она в причастность Глуна верит?
— Потому что ей, в отличие от комиссии, Каст рассказал все. Ну и мнение самого Каста повлияло.
— Только мнение? — изумилась я. — А улики? Ведь тот корпус от ловушки, и… и еще что-то быть должно, разве нет?
Мой чешуйчатый друг состроил печальную мину и отрицательно качнул головой. Следующее признание меня просто убило:
— У них нет улик против Глуна, Дашка. Зато против Фиртона…
— Что-о?!
— Они обыскали кабинет и личные комнаты почившего декана, и нашли любопытные документы. Фиртон собирал сведения о некоторых из студентов.
— А комнаты Глуна не обыскивали?
— Так повода нет, — отозвался Зяба.
Блин. Вот вам и правосудие по-поларски. Для обыска на моем чердаке они повод нашли, а проверить комнаты Глуна, стало быть, слабо? И это при том, что одному из «следователей» все детали известны?
Впрочем, даже если забыть о матери пижона, у комиссии есть минимум одна причина! Если предположить, что ловушка была рассчитана на Фиртона, то логично задаться вопросом — а кому эта смерть выгодна? Эмиль фон Глун, в результате этих событий, стал и.о. декана, и на полноценную должность, как понимаю, претендует. А продвижение по карьерной лестнице — тоже мотив! Пусть слабый, но все-таки. И это, блин, уже повод для обыска его комнат!
Не выдержав, я бессильно зашипела.
— Ну а что ты можешь тут сделать? — словно подглядев мои мысли, спросил Зяба. — Пойти и рассказать всем, что Каст сын Ваула, и что ловушка была поставлена именно на нашего рыжего короля?
Пришлось в буквальном смысле прикусить язык. Я располагала не только этими, но и другими, куда более интересными сведениями. И понимание того, что из-за моего молчания следствие идет по ложному пути, убивало.
— О Вауле, разумеется, рассказывать не хочу. А что касаемо ловушки… Почему они никак не поймут, что ловушка была расставлена на Каста?
— А с чего бы им это понимать? — удивился собеседник.
— Ну как это? Ловушка активировалась в момент, когда Каст в радиус действия вошел.
— Даш, так комиссии, вообще-то, эта деталь неизвестна. — Огорошил призрак. — Каст им не сказал.
— Почему?!
— Потому что объяснить представителям Совета как он вырвался из плена высшей магии тоже нереально, — сообщил Зяба со вздохом. — Простому смертному это не под силу. Да и Каст тогда выжил только потому, что дополнительной защитой обзавелся.
Я прикрыла глаза и застонала. Блин!
— Хорошо, — чуть успокоившись, сказала я. — Пусть так, но до этого еще два нападения было. Помнишь, когда стражи с ума сошли, и когда мы в шахту свалились?
— Я-то помню, а вот комиссия… Дашка, ну сама подумай. О нападении стражей Каст рассказать не мог в принципе. Потому что сразу возникнут вопросы, как ему удалось справиться. А стражи это, знаешь ли, не маг, а защитная система, завязанная на очень серьезный источник силы. Тут даже ребенку ясно, что справиться с ними простой смертный не мог.
— Так… допустим. А наше путешествие под землю? — не желала сдаваться я.
— Про него комиссии он тоже не рассказал. Ты же помнишь, какая там ловушка была? В архивах академии данных по этим ловушкам нет, но где гарантии, что описание ловушек не обнаружится в архиве Совета? Ведь именно в тот архив все особо ценные и старые книги отправляются. И вот представь, что будет, если выяснится, из какой именно передряги вы тогда выбрались.
— Снова встанет вопрос силы? — догадалась я. — Причем не только Каста, но и Дорса?
Зяба кивнул.
Но я не успокоилась.
— Ладно, Каст про подземелье не сказал, а руководство академии? Тот же ректор, например. Он ведь не может не понимать, что эти случаи взаимосвязаны. Два ЧП за столь короткий промежуток времени — нужно быть идиотом, чтобы видеть тут всего лишь совпадение.
— В голову ректора залезть не могу, но уверен, что он все понимает, — отозвался призрак. — Тем не менее, про тот случай он комиссии не сказал. И остальным говорить запретил.
Я в изумлении уставилась на зеркало, а мой призрачный друг вздохнул и продолжил:
— Дашка, во-первых, внутреннее расследование ничего не дало, а признаваться в некомпетентности, как понимаешь, никому не хочется. Во-вторых, точной информации о том, почему сработала та ловушка — нет. Информация содержалась в системе защиты, но рыжий влез туда первым и все убрал. Ну а в третьих, с ректором сам Каст побеседовал. Убедил, что тот случай к делу не относится.
Офигеть. Вот с третьего, наверное, и надо было начинать.
— А ректор взял и послушался?
— Ну я же объяснил — у старика и свои мотивы есть.
— А у остальных преподов?
— У них есть приказ.
Я взвыла, правда только мысленно.
— Зяба, но это халатность с их стороны! Это сокрытие фактов!
Ответом мне стало несколько неожиданное:
— Даш, вот чего ты бесишься? Тебе наоборот радоваться нужно, что они молчат.
Я удивленно заломила бровь, а монстр грустно усмехнулся и пояснил:
— Подумай, что объединяет эти два случая? Не считая того, что и там и там ЧП.
— Да о чем тут думать? Все просто: в обоих случаях рядом с местом происшествия находился Каст. — Я сказала и запнулась. И нервно выдохнула, прежде чем уточнить: — То есть мы с Кастом.
Вот теперь я поняла, на что намекал призрак. Пусть я ничего не смыслю в криминалистике и прочей подобной мути, зато знаю наверняка: оказаться на месте преступления, тем более дважды — отличный способ стать подозреваемым.
И чисто риторический вопрос: кого заподозрят в данном случае? Поларца с хорошей родословной или простую иномирянку?
Н-да, занятно.
Но это что же получается? Шансов поймать Глуна… просто нет? Ведь товарищи из Совета, считай, вообще никакой информацией не обладают. Как они будут расследование вести? Как вообще можно взять верный след при таком раскладе?
Я невольно вздрогнула. Ведь детонатор, который я видела у Глуна — именно такая, косвенная улика. А я о ней молчу. Молчу! В то время как…
Хотя, допустим, я наберусь смелости и скажу про детонатор. Что дальше? Обыск в комнатах Глуна? Но ведь и.о. декана не идиот, он не мог не предвидеть такого развития событий. Следовательно, вероятность двести процентов, что улик в его покоях нет.
Другие доказательства?
Я, опять-таки, не сильна в криминалистике, и не так уж много знаю о возможностях магов из комиссии, и Поларе в целом. Но мне почему-то кажется, что в случае отсутствия улик в комнатах Глуна, единственный способ доказать его вину — полная проверка памяти. Да-да, та самая, которой он меня пугал.
А вот тут полная засада! Если проверка состоится, то кроме своих секретов, Глун выдаст секрет происхождения Каста. А это недопустимо.
И последнее, самое скверное. Да, я видела детонатор, но я — иномирянка, а Глун — лорд! Что значит мое слово против слова Глуна?
То есть ситуация реально патовая. И я, черт возьми, совершенно бессильна!
Я бросила взгляд на зеркало и задала риторический, в общем-то, вопрос:
— И что теперь делать?
Монстр пожал плечами и сказал со вздохом.
— Тебе — ничего. Тебе просто расслабиться. Все равно это дело тебя не касается. А в остальном… Ну лично я вижу только один выход — ликвидация Глуна.
От этого заявления по спине побежал холодок, и сердце споткнулось.
— Что? — переспросила я ошарашено.
— Глуна нужно ликвидировать, — повторил Кракозябр. — Но Каст и сотоварищи до этой мысли еще не дошли, видимо потому, что убийство Глуна — это все-таки очень большая проблема. Он действительно силен, Даш. Очень.
Все. Мой мозг спекся. Я закрыла глаза, глубоко вздохнула и помотала головой в глупой надежде, что это поможет прояснить мысли.
Я вздохнула и даже отошла от зеркала, когда монстр окликнул:
— Дашка, подожди. Вернись. Думаю, тебе будет интересно.
Честно? Смотреть ни на что не хотелось. Однако я вернулась и покорно уставилась в зеркало.
А зеркальная гладь подернулась рябью, чтобы еще через мгновение явить моему взору незнакомую спальню, и сидящую на кровати рыжеволосую сестру Каста — Кассандру.
Девушка что-то говорила, но звука не было.
Зато когда звук появился, мне и впрямь стало очень интересно…
— …повторю: ты не права. И ты совершенно зря к ней прицепилась. Даша не из таких.
— Ну да, конечно! — воскликнула невидимая мне женщина. Но в личности говорившей я ни на миг не усомнилась. — Конечно «не такая». Они, знаешь ли, все «не такие»! А ты невероятно наивна, как оказалось!
Кэсси не обиделась, устало покачала головой.
— Мам, ты не понимаешь.
— Нет, это ты не понимаешь, Кассандра! Твой брат — отличный улов для любой! А уж для такой, как эта…
В голосе матери Каста прозвучали брезгливые нотки. И я даже порадовалась, что не вижу ее, и зеркало захватывает только кровать, на которой расположилась Кэсси.
— Мам, Даша его не трогала. Вообще в его сторону не смотрела. Он сам…
— Да-да, конечно! — перебила женщина. — Конечно, сам! На такую… Она же как мышь, Кассандра! Невзрачная, обшарпанная. В ней нет никакого лоска, никакого достоинства! И после этого ты смеешь утверждать, что Кастиул обратил на нее внимание сам?!
Стало обидно. Очень. Просто уж кем-кем, а мышью я никогда не была. Да, аристократизмом и лоском действительно как-то не разжилась, но все остальное — наглые враки.
— Мам, я тебе в тысячный раз говорю — сам. — Кэсси, в отличие от матери, не истерила, говорила очень спокойным голосом. — А она вообще поначалу отбивалась. Да и сейчас, как мне кажется, не в восторге.
— Да-да, мне уже рассказали!
Вот тут Кэсси не выдержала — на миг закрыла лицо руками, в явном стремлении успокоиться.
— И об этом я тебе тоже уже говорила, — сказала девушка ровно. — И знаешь, мне обидно, что ты веришь сейчас Селене, а не собственной дочери.
Повисла пауза. А я подобралась и навострила ушки. Очень уж интересно стало о Селене послушать.
— Селена — благородная, добрая, воспитанная, образованная девочка, — парировала мамашка рыжего семейства. — И Селена…
— Безумно зла на Дашу, — перебила родительницу «эльфийка». — Видишь ли, Даша, сама того не желая, корону на голове Селены поправила. Так что теперь Селена из кожи вон лезет, чтобы Дашку из академии выжить. И ты далеко не первая, кому она небылицы про нее рассказывает.
В спальне, явно относящейся к числу преподавательских, но необжитых, гостевых, вновь воцарилась тишина. Я же невольно шагнула к зеркалу ближе. С кем там еще Селена обо мне беседовала?
— Да неужели? — в голосе женщины прозвучал скепсис. — И с кем же еще она говорила?
Тот факт, что мы с матерью Каста в одном направлении мыслим, вызвал горькую улыбку.
— Да со всеми, мам, — с готовностью сообщила Кэсси. — Уж не знаю, как, но она буквально в первый же день, даже раньше меня, поняла, что Каст на Дашку запал. И сразу начала ее изводить. Ты ведь понимаешь, что наши и так от иномирян не в восторге? А тут еще Селена, и подружки ее всем своим гадюшником. Такого про Дашку наговорили…
— Какого? — поинтересовалась родительница.
— И то, что иномиряне склочные, и что высокомерные. Что за любое лишнее слово готовы убить как минимум. На тот случай с дуэлью и основанием Норрийской империи ссылались постоянно. Все-все темные истории повспоминали. Ну и дополнительно указывала на Дашину одежду, мол, приличные люди в таком не ходят, а только… в общем, не хочу повторять, — поджав губы, сказала Кэсси. — А ведь Дашу из другого мира Глун забрал даже без зубной щетки, и переодеться ей, понятное дело не во что было! Но кого это после слов Селены волновало? В итоге Дашку всей академией травили. Не знаю, как она выдержала. Я бы так не смогла.
Я не собиралась расстраиваться по поводу сплетен, но слова Кэсси всколыхнули душу. Увы, несмотря на то, что времени прошло немало, я очень хорошо помнила события тех дней. И слезы проступили как-то сами собой. Пришлось зажмуриться, чтобы не заплакать.
— А потом, когда симпатии Каста стали очевидны всем, — продолжила рыженькая, — Селена вообще… Мам, она таким ужом вертелась, ты не представляешь. До самого ректора дошла.
— И что ректор?
Кэсси ответила не сразу…
— Я точно не знаю, о чем Селена ему напела, но по слухам, ректор всерьез задумался о Дашкином отчислении. И если бы не лорд Глун…
— Эмиль? — воскликнула женщина удивленно.
Я же распахнула глаза и уставилась на зеркало.
Теперь мать Каста была, что называется, «в фокусе». Стояла рядом с Кэсси и, несмотря на домашнюю одежду — халат и, кажется, скрытый под ним пеньюар, вид имела самый что ни на есть величественный. Правда, это величие несколько терялось за удивлением, но не в этом суть…
— Он ведь куратор нашего курса, — пояснила «эльфийка». — И ректор его, разумеется, в известность поставил. Что там дальше было, толком не знаю, но говорят, Глун тогда взбесился и… в общем, идеи о Дашином отчислении старик оставил.
— А Селена?
— Сначала плакала, потом злилась. И действовать с тех пор стала осторожнее. И надежды утопить Дашку так и не оставила, как видишь.
— Какие страсти, — не выдержав, прокомментировала женщина.
Кэсси иронию не оценила, кивнула с самым серьезным видом.
Вот мне тоже смешно не было. Совсем-совсем.
— А потом Дашу Ваул отметил, и народ немного успокоился. Ну и поведение самой Даши… Люди не слепые, понимаешь? Она просто живет и очень старается освоить магию, никого не трогает, ни к кому не лезет. А вот Каст…
Родительница Кэсси брезгливо наморщила нос, но «эльфийка» была непреклонна.
— Мам, это не ее, а брата вразумлять нужно. Ты просто приглядись, и сама увидишь — это Каст за ней хвостом увивается.
Теперь мать семейства не морщилась — ее банально перекосило.
Но меня сейчас ее реакция не особо волновала. Куда больше на данный момент заботило другое:
— Зяб, ты знал о сплетнях, которые Селена распускает? — спросила я тихо.
Картинка дрогнула и исчезла, а вместо гостевой спальни в зеркале отразился Зяба.
— Да, — признался призрачный монстр.
— А почему не сказал?
— А смысл? Тебе и так было тяжело, а тут еще и это… Да и расскажи я — что бы изменилось?
Вопрос был из числа риторических. И мы оба знали ответ — ничего.
Ничего бы не изменилось.
Я бы не вступила в эту игру. И оправдываться не стала, потому что, что бы ни говорила Селена, моя совесть чиста. А раз так, то и думать об этом всем не стоит. А плакать — тем более.

Подписка
Хотите узнавать о новых книгах первыми? Боитесь пропустить рассылку? Оставьте свой адрес, и не нужно будет волноваться =)
Мы Вконтакте