Глава седьмая

В коридорах нашего крыла было людно и шумно — занятия только-только закончились, так что разойтись народ не успел. Тем не менее, на нас с Глуном внимания не обращали.
В душе моей бились три чувства. Во-первых, радость — как же, легальное практическое занятие! Во-вторых, подозрение — с чего это он так расщедрился-то? В-третьих, страх — а вдруг это ловушка и меня ведут в защищенную аудиторию, чтобы попросту прибить?
Впрочем, последнее — это все-таки нервы, а не разум. Разум говорил о том, что вреда мне не причинят. И дело не только в обещании куратора. Просто — если бы он хотел меня уничтожить, то давно бы это сделал.
К тому моменту как мы добрались до нужного зала, страха во мне поубавилось, зато появилась хмурая собранность. Ну а когда я осознала, что стою в знакомом помещении с зеркалами — том самом, где меня Шанарин мучила, захотелось застонать и удариться головой о стену.
Как ни странно, ядовитый аристократ мое настроение заметил. И спросил, заломив бровь:
— Что не так?
Я мотнула головой и промолчала. Но мужчину тишина не устроила.
— Чего испугалась? — вновь подал голос он. — Если боишься, что получится как в прошлый раз, то зря. Бесконтрольные выбросы силы довольно редки и, как правило, случаются только при первом раскрытии души.
Офигеть! Глун действительно пытается сделать вид, будто все как обычно. Будто ни ловушки на высшей магии, ни обнаруженного мной детонатора, не было.
Черт. Не могу сказать, что мне нравится такой подход, но это определенно лучше, нежели выяснять отношения. Да и кто я такая, чтобы бросать ему в лицо обвинения? Для предъявления обвинений у нас целая комиссия есть.
Так что да, игру я приняла.
— Кстати, о раскрытии души… — Я невольно поморщилась. — Знаете, она раскрылась, а я никакой разницы не почувствовала. Я не стала сильней, лорд куратор.
— Да неужели?
Удивление Глуна было до того наигранным, что я смутилась. А брюнет, наоборот, повеселел. Шагнул навстречу и… даже не предложил, а практически потребовал:
— Сделай пульсар, Даша. Только не сдерживайся. Не пытайся контролировать его силу.
Я шумно вздохнула и нахмурилась опять. Не пытаться контролировать силу? Блин, но это вообще-то страшно — мало ли сколько энергии вырвется. Да и вообще, как можно отпускать контроль? Без контроля маленький костерок может в лесной пожар перекинуться. А тут не просто огонь, тут магия!
— Дарья? — вырвал из раздумий Глун.
Я помотала головой, в попытке избавиться от лишних мыслей и страхов. После чего зажмурилась и глубоко вздохнула.
Пульсар. Вызвать пульсар, не заморачиваясь на пожарной безопасности. Я смогу. Хотя бы потому, что самой интересно.
Ощущение было очень ярким, очень сильным, и я едва не вскрикнула, почувствовав нестерпимый жар в груди. А потом распахнула глаза и едва не закричала снова. Просто пульсар… он был не таким, как обычно. Больше, пусть и ненамного, и ярче раз в десять.
И в виду наличия у меня учебника по трансформации первичной энергии огня, я прекрасно поняла, что эта интенсивность света означает — минимум затрат на заклинания четвертого и пятого уровня, и скорость воспроизведения заклинаний очень по местным меркам приличная.
Глядя на мое вытянувшееся лицо, Эмиль фон Глун усмехнулся. Но не желчно, а как-то мягко, по-доброму. Я же набралась наглости и попросила:
— А свой пульсар покажите? Такой, который без ограничений.
Честно? Вот даже толики уверенности в том, что он согласится, не было. Однако куратор кивнул, отступил и…
Он глаза не закрывал! Более того, смотрел на меня! И слегка завороженная этим взглядом, я пропустила момент, когда в воздухе вспыхнула искра. Зато вспышку, после которой искра обратилась пульсаром, не заметить было невозможно.
Невозможно просто потому, что пульсар Эмиля фон Глуна был ярче солнца! И размером оказался почти как баскетбольный мяч, а может и больше. Невероятно! Да с таким пульсаром даже боевые заклинания не нужны, потому что вот этого «мячика» вполне достаточно, чтобы разнести любое препятствие на пути!
— Нравится? — Ворвался в мои мысли голос Эмиля.
— Очень, — искренне выдохнула я.
А в ответ услышала совершенно нелогичное:
— Что у тебя под мантией?
— Э-э? — Я ошарашено вытаращилась на мужчину.
— Хотя, без разницы, — продолжил Глун. И добил: — Снимай.
— Что снимать? — Нет, я не поняла!
— Мантию, разумеется, — невозмутимо ответили мне. Потом окинули долгим, пристальным взглядом и добавили: — Полного обнажения для этого урока не требуется.
Слово «этого» Глун подчеркнул, и я невольно залилась краской. Ответом на мое смущение стала тонкая, едва уловимая улыбка. И все бы ничего, но черт возьми! Он препод, и с его стороны подобные шутки недопустимы. Особенно в свете тех «распрекрасных» снов, которые мучают меня едва ли ни с первого дня в академии!
Стараясь не материться вслух, я подошла к скамейке и одним движением стянула с себя форменный алый балахон. «Обнажаться» не боялась, потому что под балахоном в этот раз были джинсы и предельно скромная футболка — с длинными рукавами и без всяких декольте.
Глун наблюдал за моими маневрами с удивительным равнодушием. А когда я разделась, тоже балахон стянул, оставшись в черных штанах, сапогах, и белой рубахе с широкими рукавами.
Потом мантия куратора была предельно неаккуратно скомкана и отброшена на ту же скамейку, а мне подарили новый пристальный взгляд, и сообщили:
— Туфли снимай. На каблуках неудобно будет.
Я подчинилась. И плевать, что пол каменный и прохладный. Ради настоящей магии я даже на насморк согласна!
Глун удовлетворенно кивнул и направился к центру зала. Я, разумеется, за ним.
— Ну что? Какие заклинания пробовать будем? — окинув меня новым пристальным взглядом, спросил Глун.
Вау! Мне дают право выбора? Что ж, я отлично знаю, чего хочу.
— Боевые! — мысленно сжав кулачки на удачу, выпалила я.
По губам брюнета снова мимолетная улыбка скользнула.
— Так я и думал. Хорошо. Но есть одно условие: до моего разрешения вне этой аудитории ты эти знания использовать не будешь.
Я с готовностью кивнула, а мужчина приступил к объяснениям:
— Боевая магия — это не только заклинания и жесты. В данном случае, все тело работает. Это как в обычной драке — невозможно ударить не замахнувшись, понимаешь? Смотри, как это делается…
Еще миг, и я увидела нечто похожее на демонстрацию восточных единоборств в моем мире. Глун сперва расслабился, потом чуть присел, выставил вперед руки. Причем левую поднял повыше и вытянул полностью, а правая оказалась согнута в локте.
А дальше был удар!
Я вновь не поймала миг, когда куратор сотворил пульсар, но его дальнейшие действия увидела. Глун резко согнул в локте левую руку, а правую наоборот вперед «бросил». И тот самый пульсар, рождения которого я не заметила, пулей помчался к зеркалу. Вот точно бы капец этому зеркалу настал, а заодно и куску стены за ним, если бы на пути огненного шара не встала защита.
Сияющая решетка вспыхнула на миг буквально в паре миллиметров от зеркала, и тут же исчезла. А огненный шар рассыпался миллиардом искр.
— Вау, — вырвалось у меня.
— Попробуй, — предложил лорд Глун.
И я действительно попробовала. Но то ли двигалась не так, то ли боевой злости во мне не было, но… не получилось. То есть пульсар появился, и быстро, а вот дальше — качнулся и все.
— Убери пульсар и попробуй еще раз, — скомандовали мне. Причем слова прозвучали достаточно мягко. То есть повода почувствовать себя непроходимой идиоткой, как это было во время занятий с той же Шанарин, не имелось.
Это придало толику уверенности. Так что пульсар я убрала, потом опять встала в боевую стойку, но — увы. То есть пульсар, получился, а вот дальше — все. Затык.
И вот теперь я услышала типично-глуновское:
— Даша, ты издеваешься? — И через секунду: — Это же элементарно!
С этими словами куратор шагнул мне за спину, и очень скоро я узнала: во всем, что касается магии, завязанной на движениях, я полный, абсолютный ноль! Более того, я, кажется, необучаема.
Глун направлял мое тело, рассказывал, как надо делать, какие чувства и эмоции в себе пробуждать, какую картинку держать перед мысленным взором, а я… офигевала. Ничегошеньки не понимала, и да-да, офигевала снова! Единственное, на что была способна — двигаться вместе с ним, ощущать жар его дыхания и, собственно, все.
Все!
И это при том, что я едва ли ни с первого дня мечтала освоить боевую магию! И уже доказала и себе, и всем окружающим, что я далеко не безнадежна.
А самое отвратительное — я понимала, что именно меня отвлекает. Меня отвлекали его прикосновения, дыхание, ощущение его тела. Вот только остановить, прекратить всю эту ересь, не могла. Помнила — мне необходима эта чертова боевая магия, но сил, чтобы попросить Эмиля фон Глуна поменять ход занятия, у меня не было. И… стыдно признаться, желания тоже.
Ну и Глун тоже хорош — видел, что ничего не получается, что мы зря тратим время, но продолжал в том же духе. Будто привел в комнату с зеркалами не ради магии, а ради другого. Ради вот этих прикосновений.
И не ругал. Я вообще ни слова критики от него не услышала! На каждый мой провал он реагировал предельно спокойным:
— Ладно, Дарья. Еще раз.
Или же:
— Хорошо, давай попробуем другое…
За тот жалкий час, который мы провели в комнате с зеркалами, он облапал меня всю! И даже грудь задеть умудрился, причем не единожды. А я смотрела на нас в зеркало и понимала лишь одно — я не могу и не хочу противиться этому уроку!
— Так, все ясно, — сказал Глун, когда уровень издевательства достиг апогея, и время, даже по моим ощущениям, подошло к концу. — Все ясно, Дарья.
Брюнет отступил и лишь после этого продолжил.
— Проблема в твоем воспитании. И в твоем мире.
Повернуться к куратору я не решилась, спросила глядя на него в зеркало:
— То есть?
— Слишком высокий уровень терпимости, — поджав губы, пояснили мне. — Ты просто не понимаешь, что бывают моменты, когда существует только один вариант — смертоносная атака.
Ощущение, что он мозги пудрит? Ну, вот и у меня оно возникло. Только сказать об этом… черт, это выше моих сил. И хотя я, как и прежде, очень четко осознавала ситуацию, и очень ясно понимала, что Глун — враг, который в данный момент нагло пользуется своей харизмой, сломать его игру не могла. Вот не могла и все!
— И что делать? — Собственный голос прозвучал хрипло, незнакомо.
— Пробовать, — ответил лорд Глун. — Практиковаться. Со временем понимание необходимости боевой магии придет.
То есть это занятие не последнее? И менять сценарий Глун, как понимаю, не намерен?
Черт! И как я должна на это реагировать?
В смысле, я-то знаю, как мне следует к этой ситуации относиться, но почему даже капли возмущения не испытываю? Почему ощущаю только изумление и думаю лишь о том, что уровень наглости короля факультета в сравнении с уровнем наглости и.о. декана — ничто!
И при этом они нас, землян, наглыми называют!
А потом меня вообще добили.
— Полагаю, следует увеличить количество дополнительных занятий, — ворвался в мои мысли голос Глуна. — Мы можем добавить последний день недели. С утра я занят, а после обеда вполне смогу. Тебя устроит это время?
Очередной, чтоб ему пусто было, шок! В результате я кивнула раньше, чем поняла, что именно делаю.
— Отлично, — отчеканил куратор. — В таком случае, до встречи.
С этими словами он развернулся, подошел к скамейке и, подхватив мантию, направился прочь. А я осталась. В смысле задержалась еще минут на пять — пыталась побороть растерянность.
Блин. А может мне все это померещилось, а? Может всего лишь глюки?
Увы, разум с такой версией событий не соглашался. Цинично и холодно сообщал — никаких миражей, все взаправду.

Из аудитории я вышла в несколько неадекватном состоянии. Чувствовала себя слегка пьяной, да и растерянность никуда не делась. Так что учебное крыло покинула на автопилоте, и на автопилоте же свернула к столовой.
А едва учуяла запах еды — остановилась. Просто поняла, что аппетита нет, а так как Кузьма временно питается зельем, делать мне в столовой вообще нечего. Так что я развернулась и отправилась в башню Огня.
Благополучно миновала коридор, пересекла пустой зал, поднялась по широкой лестнице и свернула на лестницу обычную. Привычно дошла до самого верхнего этажа, но едва приблизилась к чердачной двери, застыла.
И тут же молнией сорвалась с места — взбежала по ступеням, дернула за ручку и влетела в убежище. Тот факт, что дверь была приоткрыта, вызвал панический ужас.
— Кто здесь?! — воскликнула я.
А в ответ тишина, и ощущение какой-то очень неприятной пустоты, от которого сердце совсем биться перестало.
Осторожно, стараясь больше не шуметь, я направилась вглубь чердака. Посторонних не обнаружилось, старинное напольное зеркало было на месте, а вот Кузя…
— Кузь, — позвала я тихо-тихо. — Кузь, ты где?
Твир не отозвался. Но прежде чем окончательно удариться в панику, я вновь метнулась к двери, заперла ее на все три щеколды, и позвала снова:
— Кузенька, ты здесь?
И лишь теперь тот откликнулся. Вернее, я увидела тусклую вспышку, а через миг, прямо из воздуха, вынырнула длинноухая голова.
— Что тут произошло? — упавшим голосом, спросила я.
— Обыс-ск, — шмыгнув носом, ответил Кузьма. И, выбравшись из пространственного кармана, понуро направился ко мне.
Офигеть. Только этого не хватало.
Я подхватила твира на руки и поспешила к зеркалу. Вот теперь и Кракозябр проявиться соизволил.
— К нам приходила комиссия, — сообщил монстр. — Практически в полном составе.
— И что искали?
Зяба пожал плечами.
— Все.
Я тихонько выругалась и огляделась. Блин! Вот с самого начала знала, что придут, но как-то не думала, что это произойдет в мое отсутствие.
— Кузю не засекли?
— Нет. — Успокоил Кракозябр. — Он почувствовал приближение чужаков, отпер щеколды, и сразу спрятался в карман.
— Про щеколды не поняла? — Нахмурилась я.
— Я попросил, — ответил призрак. — Дверь, запертая изнутри, это слишком подозрительно. А они бы все равно вошли.
Я нервно вздохнула и огляделась. Иных явных следов, кроме приоткрытой двери, не было.
М-да… Все приятнее и приятнее.
Поставив Кузьму на пол, я решительно направилась к платяному шкафу. И едва открыла дверцу, окончательно убедилась в том, что скрывать факт обыска никто не собирался. Все вещи, которые прежде лежали опрятными стопочками, теперь пребывали в ужасном беспорядке.
Постель, судя по смятому и слегка съехавшему покрывалу, тоже проверяли. И в комоде, наверняка, полазили.
Гады.
Это было неприятно настолько, что даже прикасаться к собственным вещам не хотелось. А от мысли, что эти… маги трогали мое нижнее белье — вообще передернуло.
Но подступающую истерику, я в себе задушила. И невольно вспомнила о кураторе Глуне, который, несмотря на присутствие в академии комиссии, все-таки смог уделить мне время.
Или…
Мысль о том, что это долгое занятие и факт обыска, как-то связаны друг с другом, заставила меня нервно прикусить губу. Нет, вряд ли. Куратору это совершенно ни к чему.
— А теперь угадай, кто надоумил комиссию поинтересоваться твоей жизнью, — предложил в это время Зяба.
Я замерла на мгновение, но потом отрицательно качнула головой. Не знаю. И даже пробовать угадать не хочу — слишком многие здесь меня ненавидят.
Монстр мое нежелание играть в угадайку понял, и мучить не стал, коротко сообщив:
— Селена.
Блин, не удивительно, но это же так низко! Такая примитивная, такая мелкая месть.
— И это еще не все, — продолжил Зяба. — Она очень долго с матерью Каста общалась, и такого про тебя наговорила, что… в общем, ты воплощенное зло.
Что ж, это меня тоже не удивляет.
— Подробности рассказать?
— Не надо, — я криво улыбнулась. — Обойдусь как-нибудь.
— Ну, может быть это и правильно, — протянул мой чешуйчатый собеседник. — Как там у вас говорят? Меньше знаешь — крепче спишь?
— Угу. Вот только сон мне сейчас все равно не светит.
Зяба подарил недоуменный взгляд, а я устало кивнула на шкаф. Пояснила:
— Противно, понимаешь?
Потом развернулась и направилась наполнять водой ванную. Необходимо было перестирать одежду и постельное белье. Оставить все как есть, не позволяло чувство брезгливости.

Спать я легла очень поздно. Впрочем, «легла» — слово не совсем верное, я банально свалилась от усталости. И это несмотря на то, что сама выстирала только половину белья — второй половиной занимался Кузя.
Он и первую часть перестирать рвался, но я не подпустила. Расстроилась из-за всего случившегося, и очень хотела побыть в одиночестве. А на моем чердаке есть лишь одно место, где можно уединиться — собственно, ванная.
Да, я плакала. Просто реально жутко обидно было. Еще Селена эта…
Конечно, понятно, что воздушница ревнует, но ведь тот факт, что пижон на меня запал — не моя вина! И зачем, объясните, пожалуйста, рассказывать его матери гадости?
А она… ну, то есть, мать нашего «короля», неужели настолько глупа? Неужели не понимает, что Селена просто злится? Неужели не видит…
Впрочем, о чем я. Селена же местная, и родовитая, наверное, а я так, девушка с Земли. Попаданка, которой не повезло родиться с сильным магическим даром и загреметь на Полар. Я изначально была девочкой для битья, и нет ничего удивительного в том, что на меня и сейчас всех собак вешают.
Но уж с чем, а с нападками Селены я мириться точно не буду. Если она продолжит свою подрывную деятельность, пойду и нажалуюсь Касту. Вот честное слово, нажалуюсь!
Именно с такими мыслями я забиралась под одеяло, взбивала подушку и вообще укладывалась. И, разумеется, в таком состоянии никаких особенных сновидений не ждала — вообще про Глуна забыла, напрочь!
Но кто ж мне позволит просто взять и выспаться?
…В этот раз мы оказались в ванной комнате. Огромной такой, просторной. Несколько светильников, развешенных по стенам, создавали иллюзию свечного пламени. Белый мрамор, которым были отделаны стены, пол и потолок, тускло блестел. Элементы расписанной золотом лепнины дарили ощущение роскоши.
А еще тут зеркала были. Много зеркал! Куда ни повернись — обязательно себя увидишь. При этом самое большое из них располагалось справа от ванны, занимая добрую половину стены.
Мое сознание вновь было разделено надвое. Я настоящая искренне удивлялась, а спящая моя часть точно знала, что находится в том же замке, где появлялась в прошлый раз. Более того, ей было доподлинно известно, что эта ванная примыкает к той самой спальне. Спальне, которую я… делю с Эмилем фон Глуном.
А сейчас я делила с ним ванну! Мы вместе лежали в огромной мраморной лохани, заполненной теплой водой, под слоем пены. Ну а если совсем точно — он полулежал, а я размещалась на нем. Спиной к мужчине. Ощущая его руку на своем животе, и губы, покрывающие поцелуями шею.
Эмиль целовал медленно, со вкусом, в явном стремлении пробудить во мне совершенно определенные желания. И сейчас я молчаливо плавилась под его губами, едва сдерживаясь, чтобы не развернуться и перевести ситуацию в другое, менее сдержанное русло.
Когда куратор первого курса факультета Огня прихватил губами мочку уха, из моей груди вырвался стон.
— Эмиль!..
Мужчина тихо рассмеялся.
По телу прокатилась волна жара, а из груди еще один стон вырвался. Только теперь я в полной мере осознала, где я, и с кем. С мужчиной, который хочет убить моего друга! И пусть мое тело горит от желания, разумом я понимаю, что происходящее следует остановить.
Вот только как это сделать? Мы же в его, глуновской, фантазии! Он знает, по какому сценарию должна идти воображаемая ситуация, а тут… тут эта фантазия разворачивается и говорит твердое «нет». Или вообще пощечину отвешивает.
И что тогда будет?
Разум подсказал — ничего хорошего. Следовательно, нельзя себя выдавать. И выход, в действительности, лишь один — проснуться. Но как?
А Эмиль, в отличие от меня, философскими вопросами не задавался. Он точно знал, чего хочет. Его рука — та, которая на самом сокровенном лежала, — пришла в движение. Пальцы, невероятно гибкие в результате регулярных тренировок всякими магическими жестами, начали медленный, чувственный, и совершенно бесстыдный танец. А вторая рука скользнула на мою грудь, сжала, вызвав новую сладкую волну жара.
— Эмиль, я…
— Ты, — перебил мужчина мягко. — Ты с ума меня сводишь.
И тут я поняла: осознанность — это ужасно! Лучше бы я, как раньше, была просто «наблюдателем»! Хотя бы потому, что в этом случае ответственность за реакции тела лежала бы не на мне, а на той, другой, которая как бы не я, а… а…
— Ах!
— Тшш, — повторил Эмиль. В его голосе слышалась улыбка.
А я молчать не могла! Как молчать, когда ласки стали не просто откровенными, а прямо-таки убийственными?
— Эмиль! — В этом моем стоне звучала мольба, но…
— Тихо, милая. Обещаю, тебе понравится.
Буквально в следующую секунду руки фон Глуна переместились на мои бедра, и, с удивительной легкостью приподняв мое тело, перевернули.
Я оказалась распластанной на брюнете, а мужчина прошептал:
— Иди ко мне.
И потянулся к моим губам.
От осознания того, к чему все движется, по телу прокатилась новая волна нестерпимого жара и слабости. Однако это не помешало упереться ладонями в мужскую грудь и выдохнуть:
— Эмиль, прекрати!
— Ты действительно хочешь, чтобы я прекратил? — насмешливо ответили мне.
И прежде чем я нашла в себе силы повторить требование, меня опять приподняли и… и, собственно, все.
Проникновение было медленным, но воспротивиться ему я не смогла. И позорно застонала, едва оно завершилось. Хуже того, я еще и выгнуться умудрилась, и сжать бедра. Последнее вызвало новый стон, но уже не мой. Куратор даже глаза на миг закатил.
А потом… он начал двигаться. Да-да, сам! И еще подколол:
— Ну же! Сопротивляйся, милая!
Как ни смешно, я себе то же самое говорила. Повторяла как мантру, как молитву! Но сил, чтобы прекратить все это, не находилось. Я плавилась в его руках, горела от его движений, и в какой-то момент перестала изображать каменное изваяние, поддаваясь ритму, который задавал Эмиль.
Впрочем, плавилась я не только от кайфа, но и от стыда. И многочисленные зеркала, в которых отражалась наша страсть, возводили этот стыд в особую, высшую степень.
И… они же меня спасли!
В какой-то миг мелькнула мысль — а что если нас кто-то видит? Что если Зяба следит? А следом другая — я сплю! Сейчас я лежу в постели, на чердаке, а там Зяба и Кузя. И… черт, я слишком хорошо помню, что было в прошлый раз! Я не готова пережить этот позор снова!
Эмоция была слишком сильной — гораздо сильнее того, что я испытывала с Глуном. Думаю, именно поэтому случилось то, чему позже я очень сильно радовалась — меня вышвырнуло из сна. Вот просто р-раз, и все.

Да, я все-таки очнулась. Несколько минут лежала, не шевелясь, и боясь даже вздохнуть. Чувствовала, как колотится сердце, как пылают щеки, и молчаливо молилась — только бы «домочадцы» не засекли.
И кто-то эти молитвы все-таки услышал, потому что когда способность мыслить здраво вернулась, я поняла — обошлось. Зяба выглянул лишь, после того, как я вышла из ванной. Уже умытая и почти спокойная.
— Чего не спишь? — буркнул мой чешуйчатый друг шепотом.
— Думаю, — не моргнув, соврала я.
— О чем?
— О том, что побегу все-таки быть. И том, что нам нужно попробовать переселить тебя в другое зеркало.
— Даш, пока на тебе следящая метка, побег не имеет смысла, — напомнил призрак. — Так что не забивай голову, лучше нормально выспись. До рассвета еще три часа.
После чего меня оставили в одиночестве. Вместе с исчезновением Зябы пропало и легкое зеленоватое свечение, шедшее от зеркала. Чердак снова погрузился во тьму.

Подписка
Хотите узнавать о новых книгах первыми? Боитесь пропустить рассылку? Оставьте свой адрес, и не нужно будет волноваться =)
Мы Вконтакте