Глава тринадцатая

На ужин я не пошла. И даже не столько от стресса после пережитого провала, сколько от того, что после попытки накачать заклинание, у меня не только магических, но и физических сил не осталось. То есть, вообще никаких. Меня едва хватило на то, чтобы едва ли не ползком добраться до кровати и упасть поверх одеяла.
Уснула не сразу. Увы, перегруженный впечатлениями мозг отключаться отказывался, и раз за разом прокручивал воспоминания всего произошедшего. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем удалось задремать, но по ощущениям много. А потом сквозь сонную дымку пробился легкий бред — привиделось, будто на чердак пробрался Каст.
Вернее, как «пробрался»? Ему Кузьма лично и без понуканий дверь открыл.
— Что с ней? — Голос пижона прозвучал очень близко, и в нем слышалась тревога.
— Устала-а, — отозвался твир со вздохом. — Перезанима-алась.
Спустя мгновение я почувствовала прикосновение к своему лбу. Пальцы Каста оказались прохладными и приятными.
— Перезанималась? — С сомнением уточнил он.
— Да. — Отозвался уже Зяба. — Ну и волнения свою роль сыграли.
— Какие еще волнения?
— Разные, — ответил монстр враждебно. Выдержал паузу и продолжил: — Думаешь, ей легко среди вас тут живется? Или полагаешь, что у нее нервы железные?
Каст не ответил.
Я вновь почувствовала прикосновение прохладных пальцев к своему лбу, потом рука скользнула по шее. Дальше — матрас слегка прогнулся, и с меня начали стягивать майку. И вот когда это случилось, в мой бредовый сон прорвался рык. И руки, стремившиеся избавить меня от одежды, замерли.
— Ого, — прозвучало спустя полминуты наверное. — То есть трансформироваться ты все-таки умеешь?
— От девочки нашей отошел! — сказал… нет, не Кузя, а Зяба.
И тишина. Тяжелая, но недолгая. После чего раздалось:
— Вы, оба, вообще в своем уме? — В шепоте Каста не было злости, но по коже все равно мурашки побежали. — Вы за кого меня принимаете? Я что, похож на насильника или извращенца, которого прельщает обладание бесчувственным телом?
— Эм… — отозвался Зяба. — Эм…
— Что?! — рыкнул огневик. Причем рычал не хуже прошедшего трансформацию твира.
И снова тишина. И я не вижу, но почему-то убеждена, что кто-то очень сильно смутился.
— Ничего. — Ответил Кракозябр нейтрально. — Все в порядке. Извини, Каст.
Пижон раздраженно фыркнул и продолжил стягивать с меня майку.
Далее последовали джинсы и носки, после чего я ощутила несколько прикосновений в районе груди. Словно король факультета размышлял, стоит ли избавлять меня от бюстика.
Не избавил. Зато осторожно, очень бережно приподнял, и тут же скомандовал Кузьме:
— Одеяло убери.
Еще мгновение, и я снова лежу на кровати, а меня заботливо укрывают и снова щупают лоб. И целуют… не в губы, а в висок, и гладят по щеке, со словами:
— Отдыхай. Больше такого не повторится. Я позабочусь.
После этого обещания у меня вновь возникло желание разреветься. И, одновременно, очень захотелось поверить Касту. Хоть ненадолго, пусть и во сне, почувствовать себя слабой девушкой, проблемы которой решит кто-то другой. Более опытный и сильный.
— Ты ел? — Эти слова были обращены уже не ко мне.
Очередная пауза, и смущенный писк твира в ответ:
— Е-ел. Са-ало.
— Ясно. — Ни тени триумфа или злорадства в интонациях пижона не звучит. — Наелся или еще принести?
— Хлеба-а, — сообщает Кузьма. — Без хлеба са-а-ло не очень.
— Хорошо. Хлеба принесу. — И после очень долгой паузы: — Тем более что хлеба в общаге, с некоторых пор, на целый полк солдат хватит. У девчонок хлебная, чтоб им всем поумнеть, диета.
А потом Каст ушел. И возвращался ли, чтобы выполнить данное Кузе обещание, не знаю, потому что окончательно уплыла в настоящий, глубокий сон.
За ночь мое настроение ничуточки не улучшилось.
Тем не менее, я заставила себя подняться с постели и дойти до ванной. И только плеснув в лицо холодной воды, сообразила, что на мне нет ничего кроме белья. Значит, явление Каста не было бредом утомленного мозга, пижон действительно приходил.
Чуть позже этот момент подтвердился еще раз — на чайном столике стояла накрытая полотенцем тарелка с нарезанным ломтиками салом и хлебом. Ну а твир смотрел виноватыми глазами и явно готовился к выговору.
Однако я только рукой на него махнула. На приветствие Кракозябра тоже не отреагировала. В общем, действительно в депрессию скатилась, и не имела никакого желания с ней бороться.
— Дашка, да ладно тебе, — в который раз подал голос Зяба. — Все нормально будет.
Именно этот участливый зудеж заставил меня одеться, причесаться и запихнуть в сумку тетради. А покидая чердак, я впервые пожалела, что живу не одна. Потому что, не будь этих двоих, никто бы не помешал зарыться носом в подушку и прореветь полдня, лелея ущемленное самолюбие и ковыряя пальчиком осколки разбитых вдребезги надежд.
А так пришлось выйти из убежища и направиться к лестнице. И столкнуться с пижоном.
— Ты как? — спросил Каст тихо.
Еще один обеспокоенный, блин!
— Настроение — дрянь, — честно предупредила я. — Так что… просто не трогай меня, ладно?
— Ладно. — Неожиданно покладисто согласился рыжий.
Правда, после этого огневик попытался забрать мою сумку, но я не отдала. Избавиться от компании Каста тоже не получилось, поэтому в столовую пришли вместе.
А через четверть часа я поняла, что все еще хуже, чем мне думалось. Потому что Кэсси и Велора, вместо того, чтобы уделить внимание сдобным булочкам и копченым колбаскам, принялись обсуждать… предстоящую вечеринку факультета Огня.
И вот теперь, благодаря этому щебету, я осознала — сие эпохальное событие состоится уже завтра. Завтра!
Только этого мне и не хватало для полного, блин, счастья!
— Даш, а ты уже решила, в чем на вечеринку пойдешь? — спросила Кэсси.
И опять — умом я понимала, что это обыкновенное любопытство, а сердце ее вопрос восприняло как издевку.
Не-зна-ю! Понятия не и-ме-ю! И вообще никуда идти не-хо-чу!
— Кэсс, отстань от нее, — буркнул Каст, видимо сообразив, что еще немного, и я вслух огрызаться начну.
Признаться, именно это я и хотела сделать. Но, вовремя сообразив, что окружающие вообще-то к моему горю никакого отношения не имеют, прикусила язык и промолчала. После чего немного успокоила себя мыслью о том, что завтрак сейчас закончится, и начнутся пары. А уж на парах меня никто трогать не будет.
Как же я ошибалась! Как ужасно я ошибалась!

«Теория боевой магии», которую вел ни кто иной, как профессор Эмиль фон Глун, началась с небольшой проверочной работы по основной классификации боевых заклинаний.
Работа, к моей великой радости, была письменной, а классификацию эту я знала назубок. И даже мысленно улыбнулась, выводя последнее слово и надписывая листок. Дальше случился короткий устный опрос, посвященный терминологии, которой в теории боевой магии Огня отчего-то было очень много (неоправданно много, на мой взгляд). И вот после этого началась непосредственно лекция.
В прошлую пятницу закончился цикл лекций, посвященных боевым заклинаниям класса «огонь обычный», а теперь нам начали рассказывать про огонь «жидкий». Применительно к боевой магии, разумеется.
Я слушала и, конечно же, очень внимательно. И конспектировала, как и все. В общем, все было хорошо ровно до того момента, пока кто-то из сокурсников не поднял руку, желая задать вопрос.
— Да? — отреагировал Глун. — Что вам не понятно, Ресток?
Ресток. Щуплый блондин. Я его даже помнила, но довольно смутно.
— Лорд Глун, я хочу уточнить, это заклинание направленного жидкого огня с холодной сердцевиной — то самое, с помощью которого Василий Голубев уничтожил госпиталь в городе Чирке?
Куратор на мгновение застыл. Потом опустил голову, а когда вновь взглянул на аудиторию, от благодушия, с которым Глун вел лекцию до этого момента, и следа не осталось. Перед нами вновь стоял тот ядовито-язвительный высокомерный аристократ, от которого лично меня откровенно тошнило.
Вот и теперь дурнота подступила. А еще мурашки по спине побежали, потому что после того, как куратор оглядел аудиторию, его взгляд упал на меня.
— Да, это оно, — сказал Глун.
Брюнет отвернулся, но продолжать по какой-то причине не спешил, а я почувствовала на себе множество других взглядов. Студенты первого курса факультета Огня смотрели так, будто я и есть тот самый Василий. И именно я, сволочь такая, здание с больными людьми уничтожила.
— Лорд Глун, но если все так, то… — вновь заговорил Ресток, потом запнулся на мгновение, но все-таки продолжил: — Если все так, то, может быть, не стоит обучать боевой магии… всех желающих?
Вот как должен был повести себя в данном случае нормальный, грамотный преподаватель? Правильно — встать на защиту невиновной (и я подчеркиваю это слово!) студентки.
А как поступил Глун?
— Не я принимаю решения о зачислении в Академию Стихий, — не оборачиваясь, процедил он. А потом рыкнул: — Так, все! Идем дальше! Записываем!
Не знаю, как мне удалось сдержаться и промолчать. Понятия не имею, откуда взялись силы — может быть недавняя злость помогла? Я проглотила эту несправедливость и закусила губу, пытаясь себе запретить думать о произошедшем. Но не помогло.
Очень трудно оказалось стерпеть вспышку такой несправедливой ненависти окружающих. Причем не только от студентов, но и от препода. Причем препода, который за пару дней до этого защищал тебя перед уродом из Совета Магов.
В общем, как я ни старалась, сдержаться не вышло. Нервы у меня и в самом деле оказались не железные. В глазах защипало, в носу защекотало, к горлу подступил ком. Я отодвинула тетрадь и повернулась к своей сумке, чтобы достать пачку бумажных платков, отлично понимая — сейчас потечет, отовсюду. И тут же услышала строгое:
— Дарья! Мы, кажется, уже обсуждали вопрос вашей дисциплины!
Это стало последней каплей.
Нет, я не сказала ни слова, даже в этом состоянии прекрасно осознавая — мне нельзя ссориться с Глуном! Мне нельзя давать заносчивому аристократу повод отказаться от дополнительных занятий или, что еще хуже, отстранить меня от собственных лекций.
Но слезы — не слова. Они разуму не подчинялись и самовольно расчерчивали на щеках влажные дорожки.
Несмотря на замечание Глуна и пристальное внимание со стороны сокурсников, я таки выудила из сумки пачку платков. Судорожно, трясущимися руками, выдернула первый и прижала к носу. Дышать стало вообще нечем, но высморкаться… в этой оглушительной тишине? Перед этими… этими…
На счастье, в следующий миг проревел звонок, возвещающий о перерыве.
— Все свободны! — рыкнул Глун.
Народ начал спешно вскакивать. Тетради и сумки оставляли на местах, потому что следующая лекция снова должна была проходить здесь, и у того же Глуна. И это все та же «Теория боевой магии», будь она проклята.
Я тоже хотела выйти. Необходимо было добраться до уборной, чтобы хотя бы попробовать привести себя в порядок. Ну хоть чуть-чуть! Хоть капельку!
Как и все, я выбралась из-за стола и даже успела сделать несколько шагов по направлению к двери, вот только…
— Дарья! Задержитесь!
Я застыла. Не хотела подчиняться, но ноги сами будто к полу приросли.
А парни и девушки в алых мантиях уверенно шли мимо, к выходу, так что казалось, будто я стою на островке в центре огненной реки. Ну а когда последний из студиозусов покинул аудиторию, и дверь с тихим стуком закрылась, отрезая нас с Глуном от внешнего мира, в тишине аудитории прозвучало строгое:
— Дарья, на людях свои эмоции необходимо сдерживать. Всегда.
И в этот миг я окончательно сорвалась. Из горла вырвался всхлип, слезы хлынули градом. Чувствуя, как тело начинает бить крупная дрожь, я закрыла лицо руками и разрыдалась в голос.
— Дарья! — снова позвал Глун, уже не строго, а с беспокойством.
Но теперь мне было плевать. Нервы, раскаленные до предела, требовали разрядки, а сознание застелила боль. Жгучая! Нестерпимая! Жаркая!
— Даша!
От звука его голоса меня словно полоснуло ножом. Боль пронзила росчерком от горла до солнечного сплетения, и амулет Ваула раскалился, реагируя на то, что со мной происходит. Вспыхнул, порождая дикий, неудержимый жар где-то в груди. Пламя, требующее выхода, рвущееся наружу, окружающее меня. А дальше…
Руки упали плетьми, и сквозь пелену слез и окружающего меня пламени, я увидела Глуна. Куратор побледнел. В этот раз он не кричал и не звал, Глун сорвался с места, подобно гепарду, и ринулся ко мне.
А мне вдруг так хорошо стало, так спокойно. С абсолютным спокойствием я резко вскинула руки и швырнула огонь навстречу Эмилю фон Глуну. Я вложила в удар всю свою боль, понимая: это пламя — не просто магия. Это огонь моей души и он в тысячи раз сильнее любого заклинания, а, значит, Глуну не выжить.
Но мне было плевать.
Куратору, как оказалось, тоже.
Когда огонь ринулся навстречу, Глун не отступил, а просто пригнул голову, поднял локоть, защищая лицо, и продолжил движение. И когда он прошел сквозь огонь… вот именно тогда мне стало жутко. Просто он не мог! Не должен был! Не имел права!
И пришла паника. Все. Мне конец. Сейчас Глун просто свернет зарвавшейся иномирянке шею, и поминай, как звали.
Вот только среагировать на приближение куратора я не успела, а в следующий миг угодила в капкан мужских рук. Я дернулась изо всех сил, но бесполезно. Хватка у него была железная.
— Даша, хватит! — прорычал Эмиль. — Очнись, Даша!
Он не ударил, нет, хотя удар, сказать по правде, был ожидаем. Вместо этого Глун крепко обвил рукой мою талию, а ладонь другой руки положил на солнечное сплетение. И что-то прошипел.
Понятия не имею, что он сделал, но боль разом схлынула, а огонь, окружающий нас, стал менее яростным. Не прошло и нескольких секунд, как пламя и вовсе погасло. Зато амулет, подаренный Ваулом, раскалился до такой степени, что показалось — сейчас почувствую запах горелой плоти. Моей плоти!
Я взвыла, на этот раз от боли, на этот раз вполне физической.
— Гхарн! — воскликнул куратор, и что-то резануло шею.
Следом раздалось тихое звяканье, словно на пол упало нечто маленькое, но достаточно тяжелое. А меня тряхнуло так, что голова едва не оторвалась.
— Даша, тихо! — Глун не просил, приказывал. — Успокойся, слышишь? Очнись!
И я очнулась. Не сразу, конечно, но все-таки.
Зато когда пришла в себя, поняла, что стою посреди лекционной аудитории, в кольце рук Эмиля фон Глуна, и… и мне дьявольски плохо.
— Теперь просто дыши, — сказал куратор и, вопреки логике собственных слов, стиснул так сильно, что у меня остатки воздуха из легких вышибло.
Но сопротивляться мужчине сил не было, даже ради возможности вздохнуть. У меня вообще ничего не осталось, кроме разъедающих глаза слез и чувства полной опустошенности. Я даже рыдать не могла. Просто стояла, судорожно глотала ртом воздух, и… да, плакала. Ну еще упрямилась, потому что Эмиль пытался прижать мою голову к своему плечу, а мне совершенно не хотелось размазывать слезы по алой мантии этого циничного урода.
А он, словно в насмешку, гладил по голове и шептал:
— Тише. Тише, Дашенька. Все закончилось. Все хорошо. Это был всего лишь бесконтрольный выброс силы. Такое случается. Поверь, в некоторых случаях, это даже нормально.
В некоторых случаях?
— Зато теперь ты можешь с гордостью говорить, что знаешь, каково это — открыть душу, — продолжал куратор. — Ты познала душу огня, малышка. Ты имеешь все шансы стать величайшим магом.
Я протестующе замотала головой и вновь попыталась отстраниться, но Глун не пустил. Он не отпустил и тогда, когда проревел звонок. Благо, сокурсники входить в аудиторию не решились. Видимо, попросту боялись сунуться сюда, отлично понимая, что Глун не в лучшем расположении духа и вообще… тут же изначально моральная порка одной «зарвавшейся» иномирянки намечалась.
В общем, я бы на их месте тоже подождала, пока позовут.
Однако, в отличие от них, я была здесь. И медленно, постепенно успокаивалась.
Слез уже не было, но глаза болели. Дышать было по-прежнему тяжело. А еще ныла шея. Эта боль не проходила, и я вдруг поняла — Глун сорвал с меня божественный амулет.
Вопроса «зачем» не возникало, а вот вопрос «как»… как ему это удалось? Ведь даже Каст на подобное не решился! И дело тут было не в желаниях пижона, а в его возможностях. Каст просто не мог снять с меня этот амулет, а вот Глун…
Я в очередной раз попыталась выбраться из захвата, и только теперь меня отпустили. Отступив от куратора на пару шагов, я окинула мутным взглядом аудиторию и снова замерла в недоумении. Никаких следов огня. Никаких повреждений. Почему?!
— Мы на факультете Огня, — словно подслушав мои мысли, сказал Глун. — До мебели твой огонь не добрался, а стены, потолок и пол, разумеется, защищены от подобных происшествий.
— А вы? — Я не хотела задавать этот вопрос, он сам с губ сорвался.
— А что я? — Куратор заломил бровь.
Понятно. Слишком крут. Крут настолько, что мой огонь даже его форменный балахон не подпалил. Или Глун успел выставить какую-то защиту? А впрочем, какая разница.
Я огляделась опять, и нашла глазами амулет. Потускневший кристалл с разорванной цепочкой лежал на полу в нескольких шагах от нас.
— Нет, — вновь подал голос Глун. — Не трогай подвеску.
— Это подарок, — прошептала я. — Вы не имеете права его отнимать.
Губы куратора дрогнули в едва заметной, не слишком приятной улыбке.
— Тебе не нужен этот подарок.
— Нужен.
Эмиль отрицательно покачал головой и со вздохом опроверг:
— Нет.
Я по-прежнему слабо понимала происходящее и едва стояла на ногах. Мне было физически трудно не только пошевелиться, но и говорить. Именно поэтому я не смогла, не успела остановить куратора.
А Глун подхватил разорванную цепочку, на которой по-прежнему висела подвеска с алым камнем, и…
То, что он сделал, было невозможно. Так же невозможно, как преодолеть стену моего огня, но тем не менее. Этот циничный аристократ шепнул какое-то слово, сжал подвеску в кулаке, а через мгновение на пол посыпался черный песок.
Широко раскрыв глаза, я наблюдала за тем, как Эмиль фон Глун растер песок сапогом.
— Тебе не нужен этот подарок, Даша. — Повторил он и опять улыбнулся, на этот раз устало.
Слов у меня не осталось. Я просто стояла и молча смотрела на синеглазого брюнета, который умеет активировать заклинание перехода между мирами и одним движением руки уничтожать артефакты, созданные богами.
А еще я внезапно поняла, что если бы на жизнь Каста покушался именно Глун, Каст бы не выжил. То есть версия парней о личности «убийцы» не верна.
— Теперь слушай внимательно, — сказал мужчина. — Ничего не было. Поняла? Ты просто плакала и дерзила. Все.
— Почему? — спросила я. Потом судорожно вздохнула и уточнила: — Почему я должна это скрывать? Это же хорошо. В смысле, я ведь раскрыла свою душу, и что там еще требовалось.
— Это хорошо для тебя. А для них, — куратор скосил взгляд на входную дверь, — для них это перебор. У тебя и так слишком большой потенциал. Если кто-то узнает об истинных масштабах твоего дара, будет очень плохо.
Вопроса «Зачем вы мне это говорите? Почему защищаете?» задавать я не стала, ибо уже догадалась: сделка.
О срыве молчу не только я, но и Глун. А еще мы вместе молчим о том, как куратор расправился с амулетом Ваула. Ведь этот черный песок, в который превратилась подвеска, тоже перебор. И пусть вслух куратор об этом не говорит, но я и без слов прекрасно понимаю.
— Ладно, я буду молчать.
— Умница, — заключил Глун и снова взглянул на дверь аудитории.
Да, нас по-прежнему никто не тревожил.
— Собирай вещи и иди к себе, — сказал куратор. — На сегодня я тебя от занятий освобождаю. Тем более, глядя на твой подход к учебе, уверен — этот небольшой прогул на твою успеваемость не повлияет.
Хм. Это что, комплимент сейчас был, да?
Впрочем, задать этот вопрос вслух я не решилась. Ну а когда я повесила сумку на плечо и направилась к двери, услышала:
— Даша, пожалуйста, сделай вид, что обижена на меня. А лучше… пусть все думают, будто ты меня ненавидишь. Хорошо?
Я резко остановилась и обернулась.
— Будто? — спросила я тихо. — Мне жаль, лорд Глун, но это слово тут неуместно.
Куратор вздрогнул, словно от пощечины, а я, гордо выпрямив спину, двинулась дальше.
Нет, если совсем честно, именно ненависти к куратору я не испытывала. Но эмоции, которые будил в сердце образ этого надменного аристократа, были весьма далеки от симпатии. И, да, это была месть. Маленькая и совершенно осознанная.
Теперь меня никто не останавливал и не окликал. Я беспрепятственно дошла до двери и оказалась в коридоре. И ничуть не удивилась, обнаружив большую группу студентов в алых мантиях, подпирающих стену напротив. С-сокурснички, блин.
— Входите, — отступив от двери, сказала я. — Лорд Глун вас ждет.
А сама развернулась и направилась прочь. К главному залу, из которого можно свернуть в коридор, ведущий к башне Огня.
Я не ждала встреч. Более того, я категорически не желала никого видеть. Но судьба, судя по всему, решила добить — в дверях большого зала мне встретился Каст.
Король факультета выскочил как чертик из табакерки. Выглядел он довольно странно — весь какой-то всклокоченный, с неестественно блестящими глазами и сбитым дыханием. Словно их величество изволили бежать.
Мысленно застонав, я шагнула в сторону, чтобы уступить рыжему дорогу. Вот только Каст, как оказалось, по мою душу шел.
— Даша, что произошло? — нервно спросил он, шагнув навстречу и обхватывая за плечи. — Что случилось?
Желания общаться у меня не было, сил оказать сопротивление — тоже. Поэтому я промолчала, но и вырываться не стала. Просто обреченно замерла. А парень вгляделся в мое лицо и разом побледнел.
— Дашунь, ты что? Ты плакала? — Теперь в голосе Каста звучала растерянность — собственно, обычная реакция рыжего на женские слезы.
— Пусти, Каст.
И тут же в ответ услышала мрачное:
— Кому морду набить?
Боже! Ну как это все не вовремя!
Едва не застонав от собственного бессилия, я вздохнула и повторила:
— Каст, пусти. Никому не надо. Я просто хочу отдохнуть.
Пижон нахмурился, но просьбу снова не выполнил.
— Ладно, потом расскажешь, — решил он. — Но хотя бы ответь — что с амулетом Ваула? Я почувствовал выброс силы, Даш. А сейчас, — Каст чуть отодвинулся и окинул меня взглядом, — амулета на тебе нет. Что с ним случилось?
Нет, судьба сегодня определенно против меня играет.
— То есть ты из-за амулета с пар сорвался? — озвучила догадку я.
Ответом мне стал тихий, но весьма недовольный рык:
— Из-за тебя! Ну?
И что ему сказать-то? Выдать Глуна? Но мы с куратором вроде как договорились, пусть вслух это условие и не прозвучало.
Я отрицательно качнула головой и попыталась отступить. Не пустили, наоборот, прижали еще крепче.
— Я жду, Даш.
Весь вид Каста говорил о том, что тот не отстанет. Пришлось выдавить:
— Не хочу, чтобы нас кто-нибудь подслушал.
Король факультета воспользовался моментом, чтобы переместить руки на мою талию и прижать крепче, но я возмущаться не стала. Тем более что он согласно кивнул и тут же повел к знакомому коридору.
Пока мы шли, я пыталась заставить себя сосредоточиться на том, как именно преподнести пижону ситуацию. Точнее, что сказать, чтобы лишних вопросов и подозрений не вызвать.
А еще…
— Каст.
— Да, крошка? — тут же отозвался рыжий.
— Каст, я не могу сказать всего, но готова спорить на деньги, что это не Глун на тебя… — Я запнулась и замолчала. Нет, говорить о таких вещах в коридоре точно не стоит.
Впрочем, огневик и так понял.
— И аргументы у тебя, как понимаю, есть? — уточнил он.
— Конечно.
— Хорошо. — Каст выдержал паузу. — Аргументы выслушаю.
Хм, а аргументы-то я озвучивать тоже права не имею. Впрочем, раз решила довериться, наверное, и здесь исключений делать не стоит.
Пока я молчаливо размышляла над этим вопросом, мы миновали коридор и оказались в небольшом зале, примыкающем к башне, где расположилась общага факультета. Впереди виднелась лестница, в основании которой, на двух мраморных столбиках, мерцали огни-стражи. Ну а по самой лестнице, даже не спускался — летел декан Фиртон.
Завидев нас, декан споткнулся и чуть не покатился с лестницы, но вовремя удержался за перила. После чего, видимо, про свой статус вспомнил и оправился. Ведь персонам его уровня не положено бегать, как мальчишкам.
Тем не менее, шел Фиртон по-прежнему быстро, а мы, наоборот, притормозили. Просто… пустой зал, время занятий, и мы. Тут.
Вот и декан нашим прогулом озадачился.
— Каст? Дарья? — повысив голос, спросил он. — Почему не на занятиях?
Я невольно потупилась, и не столько от вопроса, сколько от пристального взгляда мужчины. Он изучал мое лицо, и, уверена, заметил и припухшие веки, и покрасневшие глаза, и общее обессиленное состояние.
— Дарье стало плохо, ее отпустили, — ответил Каст, даже не догадываясь, что говорит правду.
— Вот как? — удивился Фиртон. Потом добавил хмуро: — Ладно, понимаю, случается. Вот только причем тут ты?
Последняя реплика адресовалась, разумеется, Касту, и рыжий, как всегда, не растерялся.
— Как это причем? Я ведь король факультета. Забота о студентах — моя прямая обязанность.
Я подняла глаза, чтобы заметить скользнувшую по губам Фиртона улыбку. Вернее, улыбочку. Такую по-мужски понимающую и не слишком уместную с точки зрения преподавательской этики.
Но последнее не удивило — они тут все такие.
— Ясно, — сказал декан. — Кто довел? Глун? — А после короткого кивка Каста добавил: — Я поговорю.
С этими словами Фиртон обогнул нас и направился дальше, ко входу в тот самый коридор, из которого мы только что вынырнули. Ну а мы продолжили путь к лестнице. И вот что удивительно — учебный день в самом разгаре, а из общаги трое парней в форменных мантиях вышли. Старшекурсники, судя по всему.
Каст тут же остановился, заставляя меня сделать то же самое. Потом быстро обернулся, проверяя, ушел ли декан, и шикнул парням:
— Совсем сдурели? У Фиртона по пятницам ни одной пары!
У-у, как любопытно. То есть Каст тоже прогулять не дурак, получается?
Троица в алых мантиях вздрогнула, но оглядевшись, дружно выдохнула.
— Ушел, — сказал тот, что стоял слева — высокий плечистый шатен.
Парни начали спускаться, а мы по-прежнему стояли и наблюдали за этим действом. Кое-кто неодобрительно качал головой, и я отчего-то была уверена, что Каста расстроил не факт прогула, а то, что «подданные» так бездарно палятся.
— Идиоты, — подтверждая мои догадки, выдохнул Каст. — Трудно в расписание преподов заглянуть?
— Да ладно, — отмахнулся шатен. — Это он только к тебе особенные чувства испытывает, а на нас ему плевать.
Особенные чувства?
Я повернула голову и вопросительно уставилась на пижона.
— Мы друг друга с первой встречи бесим, — пояснил тот.
Ого. Вот как. В таком случае, почему же, когда речь зашла о покушениях, ты не на него, а на Глуна подумал? Ведь у Фиртона есть как минимум один мотив — неприязнь.
Увы, задать этот вопрос вслух возможности не было.
Троица студиозусов, тем временем, спустилась с лестницы и двинулась к нам. Мы тоже отмерли и продолжили путь. И ничего не предвещало беды, как вдруг…

 

Подписка
Хотите узнавать о новых книгах первыми? Боитесь пропустить рассылку? Оставьте свой адрес, и не нужно будет волноваться =)
Мы Вконтакте