Глава десятая

На чердак я вернулась, тихо подхихикивая. Нет, ситуация-то, в целом, сложилась серьезная, но встреча с Глуном и этот его скептический взгляд искренне повеселили.
Колечко с синим камушком тоже, что называется, сердце грело. Все-таки мысль о том, что кто-то в твоей голове в любой момент может покопаться, изрядно нервировала. А тут — вот. Защита. Причем навороченная.
То есть, теперь все хорошо. И дальше, я в это верю, еще лучше будет.
С этими мыслями я заперла дверь чердака на все три щеколды и, продемонстрировав Кузе завернутые в салфетку бутерброды, отправилась к низкому чайному столику. Твир, бодро дернув ушами-локаторами, посеменил за мной с требовательным писком:
— Дай!
Я, конечно, дала. Расстелила салфетку на столе, разложила бутеры, подхватила самого Кузю и водрузила «котика» на стол. Кузьма тут же замурчал и зачавкал. Причем ел с таким аппетитом, будто это не он три часа назад огромную пачку печенья с начинкой заточил, а потом еще пакетик жареного арахиса стрескал.
Хм, может, твира нужно кормить поактивнее?
Понаблюдав с минуту, как Кузя расправляется с угощением, я развернулась и отправилась к зеркалу — хотела пообщаться я Забой на предмет кормления и роста твиров. Вот только не дошла. Меня отвлек стук в дверь.
В кои-то веки, вернее, впервые за все время пребывания в Академии Стихий, я обрадовалась — думала, Каст зашел рассказать об успехах. Поэтому, совершенно не задумываясь, развернулась и поспешила к двери. Столь же уверенно и стремительно отодвинула три щеколды, дернула за ручку… и растерянно застыла.
На пороге моего убежища стоял вовсе не Каст, а профессор Эмиль фон Глун собственной ядовитой персоной.
В первое мгновение меня охватила паника. А еще появилось дикое желание ни за что не впускать куратора на чердак. Однако поступить так же, как когда-то с пижоном, и встать грудью на защиту прохода, смелости не хватило. Да и не позволил Глун этого сделать. Он переступил порог гораздо раньше, чем мой утомленный стрессами мозг вышел из ступора.
Зато тело на скорость реакции не жаловалось — я отскочила от визитера раньше, чем разум осознал, что на нас надвигается опасность.
— Не дрожи, — явно почувствовав мое состояние, сказал Эмиль. — Не обижу. И даже допрашивать по поводу сегодняшнего происшествия не буду.
Глун беспрепятственно закрыл входную дверь и задвинул одну из щеколд, после чего снова повернулся ко мне.
Только теперь я сообразила, что пришел он не с пустыми руками. Куратор держал какой-то сверток, книгу и до боли знакомую сумку. Собственно, ту, которую я отбросила в сторону, когда ругалась с Кастом.
— Держи, — сказал Глун, протягивая мне сумку.
Нервно сглотнув, я сделала полшага навстречу и ухватилась за тканевый ремешок.
— А тут новая мантия, — добавил куратор, подавая тот самый сверток. И как только я приняла сверток, криво улыбнулся и положил поверх него книгу. — Ну и вот это. Ты ведь его хотела, верно?
Черт!
Щеки опалило жаром. Причем еще до того, как я прочла название книги. Просто я точно знала, какая именно книга мне в данный момент была нужнее всего. Учебник по базовым жестам!
— Советую начать с жестов «Рил» и «Тин», — продолжил куратор. — Они довольно простые, и используются в пятидесяти процентах заклинаний.
«Тин»?! Он сказал «Тин»?! Мама!!!
— Дарья, ты слышишь меня?
Увы, я слышала. И еще понимала, что не могу взять себя в руки и справиться с эмоциями. А официально поводов на столь сильную реакцию у меня просто не было. Вот что он обо мне подумал? Ладно, если просто посчитал перенервничавшей дурехой, а если заподозрил в чем-то?!
Осознание этого заставило испуганно вздрогнуть.
— Спасибо, профессор. — Пробормотала я.
После чего поудобнее перехватила вещи и отпрянула на добрых два шага.
И застыла, в бешеной надежде, что это все. Что Глун сейчас развернется и уйдет. Вот только разум шептал: человек, который зашел на минутку, дверь на замок не запирает.
К моему искреннему горю, подозрение оправдалось. Профессор Глун подчеркнуто огляделся и хмыкнул.
— А ты неплохо устроилась.
И, в очередной раз доказывая давно утвердившуюся в голове мысль о том, что все без исключения огневики лишены чувства такта, обогнул застывшую столбом меня, и направился дальше, вглубь чердака.
Вот тут оцепенение спало, и пришла паника.
— Лорд Глун, — пролепетала я. — Я думаю, вам лучше…
— А ты не думай, — перебил брюнет. — Твира позови.
Все это время голос Глуна звучал совершенно нейтрально, а вот последние слова… это приказ был. Но я сказала единственное, что могла в данной ситуации:
— Нет.
Фон Глун обернулся и уставился на меня с деланным удивлением. Пришлось срочно отбросить все страхи и прочие посторонние эмоции, сгрузить принесенные куратором вещи на пол и сделать шаг навстречу.
— Лорд Глун, я прошу, не надо.
— Что «не надо»? — Уточнил он, скрестив руки на груди.
— Не трогайте моего Кузю.
— Хм, Кузя? Это что-то земное, верно? То есть, твир позволил дать себе имя? Интере-есно. — Протянул куратор.
— Лорд…
— Твира покажи! — рявкнул Глун.
И не понятно, чем бы все это дело закончилось, если бы Кузьма, который в момент появления Глуна успел спрятаться, не вылез из своего укрытия. Мой ушастый лис, как обычно, таился за диваном. Но, в отличие от случая с Кастом, рычать и грозить покусать не пытался.
Он просто вышел вперед, сел и сказал покорно:
— Вот я.
Фон Глун обернулся и застыл.
Признаться, теперь я ждала от него или смеха, или попытки заловить твира в клетку. Однако куратор молчал. Я не могла видеть его лица, только широкую спину, но судя по тому, как держался Кузя, ничего страшного не происходило.
— Приятно познакомиться, — наконец нарушил молчание Глун.
Я изумленно вытаращила глаза. Чтобы этот аристократический колдун вежливо здоровался с каким-то домовенком?! Однако следующие слова куратора оказались еще более странными:
— Будь добр, оставь нас с Дарьей на пару минут.
Мой маленький «котик» с бордовой шерсткой, спокойно кивнул. А через миг я увидела невероятное: Кузя встал, провел лапкой по воздуху и, сделав шаг вперед, исчез. Он будто вошел в образовавшуюся в воздухе невидимую щель.
Что это такое?! Пространственный карман?
И вообще, зачем все это было нужно?
Однако уточнять я не решилась, просто застыла в ожидании. И дождалась-таки.
— Дарья, — после непродолжительного молчания серьезно произнес Глун. — Я понимаю, что ты иномирянка. Я знаком с культурой твоего мира. Более того, я не ханжа, и к числу законченных моралистов тоже не отношусь. Но в данной ситуации все же промолчать не могу. Я знаю, что у вас, на Земле, существуют разные формы отношений, однако тут, на Поларе, правила другие. И такая вещь, как отношения одной женщины одновременно с двумя мужчинами, у нас категорически не приветствуется.
Что?!
И вот из-за этого он пришел?! Не из-за учебы, не из-за твира, а чтобы сказать…
— Выражаясь вашим языком, у нас «тройнички» запрещены, — «добил» Глун со свойственной ему прямотой прямо «в лоб».
Я бессильно схватила ртом воздух, не зная, ржать или плакать.
И, наверное, следовало как-то сгладить ситуацию и объяснить, что произошло недоразумение. Но фон Глун смотрел с такой неприязнью, почти со злостью, что у меня язык не повернулся.
А еще вдруг вспомнились первые дни в академии. Как меня привели сюда без вещей, заселили на заваленный хламом чердак, и предложили освоить университетскую программу. При этом, даже не намекнув, что кроме университетской есть еще и школьная, по которой у меня провал.
Так вот, все это куратора Глуна не беспокоило. А тот факт, что я якобы одновременно с двумя парнями встречаюсь, взволновал? Да шел бы он со своей моралью куда подальше! Несмотря на то, что к отношениям подобного рода я и сама не расположена, принципиально соглашаться с ним не стану!
— Благодарю за информацию, лорд Глун. — Холодно произнесла я. — Но вас этот вопрос не касается.
Брюнет надменно вскинул бровь.
— Да неужели?
В ответ я, подражая Глуну, сложила руки на груди и вздернула подбородок.
— Вас это не касается, — уверенно повторила я. — Это частная жизнь. Личная. Моя.
Куратор скривился и процедил:
— Дарья, это ненормально.
Хотелось ответить резко, но я сдержалась. И вообще, решила сменить тактику.
Изобразив на лице искреннее недоумение, полюбопытствовала:
— Почему?
Глун не ответил.
Я же сдержанно улыбнулась и сказала самым миролюбивым тоном:
— Лорд Глун, я понимаю, что у вас тут традиции. Но и вы поймите: некоторым женщинам, как и некоторым мужчинам, для удовлетворения физических потребностей одного партнера недостаточно.
А вот на это у него ответ нашелся:
— Так может быть, просто сменить партнера?
— Зачем? — пожав плечами, парировала я. — Тем более, если всех все устраивает.
— Не всех! — рыкнул Глун.
Честно? В этот момент безумно хотелось расхохотаться, но я все-таки сдержалась. И вновь в показном удивлении приподняла брови.
— Я уже сказал — в нашем мире такие отношения не приветствуются, — раздраженно пояснил куратор. — В нашем мире мужчина и женщина создают пару, а не… многоугольник.
Я пожала плечами и беззаботно улыбнулась.
Глун скривился. После чего выдержал короткую паузу и, видимо, решил зайти с другой стороны.
— Допустим, — сказал он. — Но есть еще кое-что. Ты здесь недавно, поэтому многого не знаешь. В частности, того, что касается совместимости магий. Мы, маги Огня, не можем иметь серьезных отношений с магами Воды, мы несовместимы по объективным причинам. Поэтому твой флирт с Дорсом заранее обречен на неудачу. Будь Дорс воздушником или магом Земли, проблемы бы не было. Но он водник, понимаешь? Ну а в том, что касается Каста… Его семья относится к высшей аристократии, она никогда не примет тебя. Разве что в качестве служанки. Поэтому настоятельно советую — держи себя в руках. Ясно?
Мне было что ответить, но я решила не нагнетать и миролюбиво кивнула:
— Ясно, лорд Глун.
Куратор фыркнул. Точно увидел, что мне на его пространные речи наплевать. Вот только «аргументы» и «гениальные мысли» у Глуна закончились, поэтому следующее, что он сказал, касалось дела.
— Встречаемся завтра после лекций, Дарья. И советую подготовиться к занятию. Я не намерен тратить кучу времени на выискивание белых пятен в твоем образовании.
Нет, какой же он все-таки колючий. И язвительный. И вообще… тройнички тройничками, а в том, что касается процесса образования, куратор вообще ничего, похоже, не смыслит. Будь Глун преподом в нашем мире, его бы давно за профнепригодность уволили.
Правда, говорить об этом вслух я все же не стала. Просто кивнула и отошла в сторону, недвусмысленно намекая, что преград на пути к двери нет. Брюнет намек понял и, в который раз за разговор, скривился.
Зато уходил, не оборачиваясь, и даже слов прощания не сказал.

Когда куратор покидал чердак, я была убеждена — мне на его слова плевать. Но когда Глун все-таки ушел, а погрустневший твир выбрался из своего убежища и принялся доедать разложенные на столе бутеры, поняла — нет, все-таки задел.
Вот какое ему дело до того, с кем я встречаюсь? И вообще…
Если бы мы были на Земле, и речь шла о простом преподе, я бы не стала заморачиваться. Ведь точно знаю: сны — это игра подсознания, не больше. Но тут, на Поларе, все иначе. Тем более, я не просто в чужом мире, я в Академии Стихий, среди магов. И Глун тоже маг. Причем, по утверждению Каста и Дорса, один из сильнейших. А еще… именно он мне ментальный блок ставил.
Подобная мыслишка, помнится, проскальзывала и раньше, но тогда я задавила ее на корню как бредовую. А теперь, после выступления куратора и предупреждения Дорса о замеченной попытке залезть в мою голову, игнорировать ситуацию со сновидениями не получалось.
Плюс, вот этот, принесенный Глуном, учебник по базовым жестам, и совет начать с жестов «Рил» и «Тин».
Не многовато ли совпадений, а?
Лично я думаю, что перебор.
Так что… черт, а вдруг эти сны непростые? Что, если они наведенные?
Ведь сама по себе такая вещь как «наведенный сон» возможна, верно? Раз есть такие штуки как пульсары, порталы и ментальные блоки, то и почему бы и не быть и снам?
Вот только наведенный сон — тоже воздействие на сознание, правильно? А влезть в голову, если стоит ментальный блок, нельзя. Но мой-то блок именно Глун ставил, вот в чем дело. Следовательно, куратор может на этот блок воздействовать.
И если рассуждения верны, то остается лишь один вопрос — зачем он это делает?
Глупо думать, что Эмиль фон Глун, этот сноб с черствым сердцем, внезапно влюбился. И что все его наезды и ядовитые ухмылочки — лишь показуха. Не поверю.
Да, временами Глун вел себя вполне нормально: в храме помогал и перед шишкой из Совета защищал. Даже когда к родителям водил, тоже человеком выглядел. Но!
Куратор не любит иномирян — это раз. Он аристократ, а как местная аристократия к простолюдинам относится, мне сегодня рассказали — это два. Нет, тут что-то другое. Знать бы что!
Ну не издевается же Глун надо мной таким извращенным способом, в конце концов?
Впрочем, у меня ведь теперь дополнительная ментальная защита. И, если я правильно поняла ситуацию, то снов с участием куратора можно уже не бояться.
В общем, остаток вечера я твердо решила посвятить книгам и учебникам. Но прежде чем за них засесть, подошла к зеркалу и, продемонстрировав подаренное Дорсом колечко, спросила:
— Как тебе?
— Хм, — проявившийся Кракозябр придирчиво оглядел украшение. — Дорс подарил?
— Угу, — подтвердила я.
— И чего тебя интересует?
— Как чего? Оценка. Дорс сказал, что колечко с ментальной защитой. Вот и хочу узнать, насколько она хороша.
— Защита точно хорошая, Даш, — сказал Кракозябр. — Я не могу чувствовать магию, но, зная Дорса, готов спорить на свое посмертие, что побрякушка сильная.
Поблагодарив чешуйчатого друга, я отправилась-таки учиться. Причем увлеклась этим делом настолько, что до стыренной из подземной библиотеки брошюры, руки так и не дошли.
Ближе к ночи Зяба сообщил, что пижон вернулся в свою комнату вымотанный и предельно усталый, ибо только-только с узлом закончил. Впрочем, это не удивляло — наверняка работа там была проделана серьезная и сложная.
Я, хоть и не занималась узлами, тоже устала жутко. И отложила учебники лишь, когда поняла, что уже несколько раз перечитываю одно и то же предложение. До кровати добралась едва ли не ползком, однако отыскала в себе силы надеть пижаму, проверить наличие на пальце подаренного Дорсом колечка и заручиться обещанием Кузи, что он меня непременно разбудит.
А потом — все. Подушка, одеяло, провал.
И новый, чтоб ему пусто было, сон!

В этот раз на пороге комнат Эмиля фон Глуна я стояла не в мантии, а в платье. Том самом, в котором едва не утонула. С распущенными волосами, и босиком. Я точно знала, что под платьем ничего нет, и меня — ту, которая была во сне, это забавляло.
Я вообще пребывала в очень игривом настроении. К Эмилю подходила на цыпочках, чуть покачивая бедрами, будто подражая кошке. А он сидел на диване, в своей гостиной, с книгой в руках. И делал вид, будто совсем-совсем меня не замечает.
Я приблизилась к мужчине почти вплотную, но Глун даже не взглянул. Тогда я провела пальчиком по корешку книги, однако куратор книгу отдернул. После чего я удостоилась ответа:
— Не мешай, Даш.
Прозвучало нейтрально, словно он совсем-совсем ни на что не злится. Просто занят. Вот только меня эти слова не удовлетворили.
— Эмиль, — позвала я с улыбкой.
Реакции ноль.
Тогда я выдернула книгу из его пальцев, аккуратно закрыла и отложила на подлокотник.
Мне подарили недовольный взгляд и сообщили:
— Я действительно занят.
Угу. Так я и поверила.
Я сделала решительный шаг вперед и, прежде чем куратор успел опомниться, оседлала его. Потом запустила пальчики в шелк волос и мурлыкнула:
— А я соскучилась…
Куратор недовольно вздохнул и взял меня за талию в намерении ссадить со своих коленей. Но я не далась — сжала бедра и обвила его шею руками.
— Даша, хватит, — хмуро сказал Эмиль.
Да-да, конечно, дорогой.
Я наклонилась и легонько куснула за мочку уха. Ответом мне стал тихий, точно сдерживаемый стон. Это порадовало, но…
— Даша!
Мужчина снова попытался меня ссадить, но я опять воспротивилась. И в результате оказалась лежащей на диване, с нависающим надо мной брюнетом.
Отпустить Глуна в такой момент и из такой позы? Ну уж нет!
Пальчики сами собой потянулись к обнаженной груди куратора и пробежали по коже, чуть надавливая ноготками.
— Даш-ша… — Сорвался с его губ уже не стон, а хрип.
Чувствуя все нарастающее возбуждение его тела, я потянулась за победным поцелуем, но куратор все же нашел в себе силы и отстранился.
— Эмиль!
Это прозвучало требовательно и чуточку капризно. Уголки его губ едва заметно дрогнули, но следующая реплика Глуна, тем не менее, была исполнена льда:
— Даша, хватит.
— Поцелуй и отстану, — в ответ потребовала я.
Он покачал головой и ответил:
— Нет. Ты наказана.
Меня затопила волна изумления.
— За что?
— За все хорошее! — рыкнул Глун.
А потом все-таки не удержался. Моя голова была запрокинута, шея обнажена и слишком доступна, чтобы он этим не воспользовался.
Рывок ко мне, и очень жесткий поцелуй, потом еще один, и еще. И губы мужчины стремятся к декольте, а меня охватывает жар. Я выгибаюсь навстречу прикосновениям брюнета, зову хрипло:
— Эмиль!
А он… он взрывается. Причем это не совсем страсть, это целый коктейль эмоций. И мне почему-то чудится, что в его составе доминируют злость и ревность. Та я, которая во сне — удивляюсь, а та часть меня, которая, как и в прошлые разы осознает, что это всего лишь сон, не знает плакать или смеяться.
Эмиль фон Глун ревнует! О боже, неужели он сейчас примется доказывать, что один опытный мужчина лучше двух мальчишек?
К счастью, или к сожалению, трезвая часть меня ошиблась. Потому что заходить дальше поцелуев и не слишком целомудренных прикосновений Эмиль явно не собирался. Но именно в этом и крылось наказание! Мне-то хотелось большего!
Был и еще один момент — губы!
Мои губы пересохли, горели и жаждали поцелуев, а Эмиль в губы не целовал. Как угодно, но только не в них. Словно я падшая, словно недостойная! Словно я… черт, нет. Не хочу произносить это слово.
И это было не только обидно, но, одновременно, и очень жарко. Я чувствовала себя путником пустыни, которому показывают бурдюк с водой, но испить этой воды не дают. Ощущения оказались настолько мучительны, что я дико обрадовалась, когда Кузя начал тыркаться носом мне в ухо, в попытке разбудить.
— У-утро! — пискляво сообщал твир. — Встава-а-ай!
О, да. Утру я тоже порадовалась. И хотя после всех вчерашних приключений чувствовала себя совершенно разбитой, поднялась с постели и поплелась в ванную. Труба зовет, блин. Учиться, учиться, и… мамочки, как же я так вляпалась-то?
А чуть позже, когда я уже сидела за столиком и ковыряла вилкой омлет со шпинатом и стручковой фасолью, вдруг пришло осознание: дополнительная ментальная защита не помогла. То есть, получается, моя теория о Глуне и наведенных снах — пшик?
Или это защита плохая?
Зяба, конечно, уверил, что все должно быть на высшем уровне, но насчет утверждения, мол, Дорс «фигню не подарит» — так ведь и на старуху бывает проруха.
И вообще: кольцо, как я понимаю, «водное», а вода и огонь — конфликтная пара. Что, если при наложении друг на друга блоки просто взаимоуничтожились? Может, я сейчас вообще без защиты тут сижу?!
От этой мысли стало жутковато. Надо разобраться и срочно!
Поэтому я придвинулась к рыжему пижону и шепнула:
— Каст…
Огневик едва заметно вздрогнул и повернулся ко мне.
— Детка?
Я ласково улыбнулась и поманила Каста пальчиком.
Король факультета намек понял, наклонился, а я интимно положила руку ему на плечо и прошептала в ухо:
— Каст, а ты мысли читать можешь?
— Твои — нет. — В ответном шепоте парня прозвучало неудовольствие. А потом я услышала удивительное: — Дорс сказал мне о кольце, детка. Я против. И хотя понимаю, что он успел раньше, но, Дашунь…
Каст отстранился и потянулся к карману мантии, а у меня глаза на лоб полезли. Чего?!
Король факультета реакцию заметил и замер. Потом вообще скривился, снова приблизился вплотную и тихо рыкнул:
— Даш, не дури. Мое кольцо ничуть не хуже.
— А как я объясню его появление? — Нашлась я. — Тем более, кольцо Дорса я уже засветила.
Рыжий нахмурился.
— Перед кем?
— Перед Глуном, — призналась я.
Конечно, абсолютной уверенности в том, что куратор заметил колечко, у меня не было. Но, черт возьми, в этом деле лучше не рисковать. К тому же, Дорс старался, и, да, он был первым.
— Понял, — ответил пижон и тянуться к карману перестал. И даже хотел отстраниться, но я удержала.
— Подожди. Ты мне только скажи — эта штука, ну, то есть, кольцо Дорса, работает?
— Работает, — буркнул Каст. — Не переживай.
Моему интересу огневик не удивился, но оно и понятно — я ведь в вопросах магии зелень зеленая, и все эти блоки не то, что ставить, даже чувствовать не могу. О причинах тоже не спросил — видимо, был слишком раздражен ситуацией. Но сейчас нежелание Каста общаться было мне только на руку. Потому как я чувствовала, что еще немного, и сгорю от стыда.
Ведь если кольцо работает, значит, моя теория все-таки не верна! Глун к этим чертовым эротическим снам никакого отношения не имеет! А что из этого следует?
Я едва смогла сдержать стон и чуть локоть в омлет не поставила.
Неужели это все я?!
Бли-ин!!!
Нет, я никогда не относилась к числу людей, которые врут себе. Никогда не считала себя самой умной, самой талантливой, самой красивой. Я привыкла оценивать свои достоинства трезво. То же самое касалось и недостатков.
Глупо отрицать! Глупо делать вид, будто не поняла! Хотя бы потому, что признание болезни — первый шаг на пути к выздоровлению.
Я не знаю где и когда я умудрилась подцепить это «счастье», но, судя по всему, я реально мазохистка. Ну а как еще назвать девушку, грезящую о мужчине, который ее постоянно унижает?
А о кураторе я, как оказалось, реально мечтаю. Пусть не осознанно, но тем не менее.
Иначе как еще объяснить эти сны?!
Конечно, можно еще порассуждать на тему того, что я не на Земле, а в другом мире. Что тут есть магия, о которой мне известно не так много. Можно придумать новую теорию, оправдывающую появление профессора в моих снах.
Но я же понимаю, что это лишь очередные отговорки. Чтобы решить проблему, надо понимать ее суть! А суть моей проблемы в том, что я подсознательно симпатизирую Глуну.
И как с этим бороться?
Именно с этими мыслями я вошла в аудиторию, и направилась к первому ряду. Тот факт, что Кэсси и Велора снова меня сопровождают и намереваются сесть рядом, уже не беспокоил. Меня вообще ничего, на фоне сделанного открытия, не волновало. Правда, ровно до тех пор, пока я не вспомнила, что первая лекция сегодня по «Теории магии огня», которую ведет… да-да, он. Эмиль фон Глун!
Профессор влетел в аудиторию через миг после звонка. Мазнул взглядом по притихшей толпе студиозусов, и, убедившись, что прогульщиков нет, раскрыл папку с материалами для лекций. И понеслось.
Я этот предмет и без Глуна, сам по себе, не очень жаловала — вот как с первого дня невзлюбила, так и все. А теперь, после внезапного открытия и очередного далеко не целомудренного сна, просто не знала куда деваться.
Нет, я не застеснялась. Я, вопреки привычкам, злиться начала.
Что такого в этом ядовитом гаде? Да, если судить объективно, он красив. Но ведь смазливой мордашки, магической силы и титула аристократа для того, чтобы разбудить в девушке желание — недостаточно! Или… все-таки достаточно?
Черт! Неужели подсознательно я не только мазохистка, но и меркантильная стерва? А ведь, если подумать, я и с Кастом расчетливо флиртовала…
— Итак, продолжим! — Голос Глуна вырвал меня из очередного витка самоедства. — Раньше мы с вами рассматривали принципы построения простейших заклинаний огня. Тех заклинаний, освоить которые под силу каждому из вас. Для чего мы это делали?
Вопрос явно был риторическим, но повис в воздухе как-то очень угрожающе. Однако плохого не случилось, Глун продолжил сам:
— Нам требовалось понять принцип, — заключил мужчина. — А зачем мы с вами выписывали формулы этих заклинаний? Велора!
Я облегченно выдохнула и повернула голову, чтобы взглянуть на подругу Кэсси. Девушка оказанной чести не обрадовалась — состроила жалобное личико и поджала губы.
— Мы изучали формулы, чтобы… — сказала девушка на выдохе и запнулась.
А в следующий момент Велора опустила глаза и зарделась. И я вдруг осознала одну потрясающую, особенно в свете моих душевных терзаний, вещь: я не одна такая! В смысле, не единственная меркантильная мазохистка в этой аудитории. Потому что готова поклясться чем угодно — куратор Велоре нравится!
— Чтобы? — подтолкнул Глун.
Румянец на щеках девушки стал стократ ярче, взгляд заметался, ладошки сжались в кулачки. Глун, заметив эту реакцию, слегка скривился и вскинул голову. Взгляд синих глаз выискивал новую жертву.
— Юлина!
Я повернулась, чтобы увидеть к кому обращается куратор, и закусила губу в отчаянной попытке не засмеяться.
Изящная пепельная блондинка в алом балахоне попыталась вскочить с места, потом опомнилась, залилась румянцем и тут же потупилась.
— Зачем мы с вами выписывали формулы этих заклинаний? — повторил вопрос Глун.
— Мы… мы…
Пауза! Неоправданно долгая даже для человека, который банально не знает ответа. А я честно пытаюсь не захихикать. Боже! Еще одна!
— Плохо, Юлина, — бросил Глун хмуро. А через миг в гробовой тишине аудитории прозвучало следующее имя: — Маришка?
Шатенка, сидевшая на пару рядов ближе, чем Юлина, вздернула подбородок и отчеканила:
— Формула — это способ описания магического процесса. Мы разбирали формулы простейших заклинаний, чтобы понять принцип построения и воздействия. На простых заклинаниях этот принцип выглядит более показательно. И теперь мы можем перейти от простого к сложному.
И вот после этой тирады, зазубренной из учебника, мы все имели счастье пронаблюдать уже знакомую реакцию: шатенка опустила глаза, а ее щеки окрасил румянец.
Теперь я кусала не губы, ибо губы все-таки жалко, а палец. Блин! Мне же не мерещится, правда?
— Молодец, Маришка, — сказал Глун, и шатенка покраснела еще гуще. — Так и есть.
Мама дорогая! Это что же получается? Я… они… все мы?.. Да елки-моталки!
Да, я учусь на факультете Огня, но отношений с сокурсниками не поддерживаю. Да, я посещаю занятия уже довольно давно, но в первое время мне было глубоко плевать на все, кроме материала, который дают преподы. А потом, когда началась подготовка к танцу для Ваула, у меня просто не осталось сил на такие глупости, как любопытство.
Зато теперь я осознала, что по синеглазой ехидне, курирующей первый курс, страдаю не только я! Нас как минимум четверо, а то и больше!
Я начала вглядываться в лица сокурсниц и поняла — не ошиблась. Девчонки дружно краснели и опускали глаза. Кто-то вздыхал, а кто-то глядел на удостоившуюся похвалы Маришку с искренней неприязнью.
Так Глун, получается, местный секс-символ? Обалдеть!
То есть, реально не только я, вернее — не только мое подсознание, на смазливую мордашку и тиранские замашки купилось! Ура-ура-ура! Или…
А вот в следующий миг стало не смешно. Просто подумалось — а что, если дело не в мордашке? От этой мысли я едва не застонала. Только не говорите, что этот гребаный брюнет снится не одной-единственной иномирянке, а всем девчонкам курса!
— Дарья!
От этого оклика я не то, что вздрогнула — едва не подпрыгнула. И лишь теперь сообразила, что по-прежнему сижу вполоборота и разглядываю аудиторию. А вопросов-то уже не звучит! И вообще, тишина вокруг. Замогильная…
Я стремительно повернулась и приняла приличествующую внимательной студентке позу, но это не помогло. Профессор Глун продолжал сверлить меня очень недобрым взглядом. Потом мотнул головой, будто отгоняя какие-то мысли, и вышел из-за кафедры. Направился куратор, как ни трудно догадаться, прямиком ко мне.
Знаю, мне следовало принять виноватый вид и все-такое, но…
Это синдром собаки на сене, видимо. Просто едва я подумала о том, что не в одиночку ночами от его поцелуев и прикосновений таю, такая вдруг злость пробрала! И плевать, что сны! Плевать, что игры подсознания!
— Дарья Андреевна, — процедил профессор. — Вы с какой целью на мою лекцию явились?
Глубоко вздохнув, я попыталась придать лицу виноватое выражение. А когда поняла, что фокус не удается, применила стандартную студенческую фишку — уставилась в раскрытую тетрадь.
— Простите, — буркнула я. Голос, в отличие от мимики, повиновался очень даже неплохо. — Простите. Такого больше не повторится, господин куратор.
— Лорд! — рыкнул Глун.
— Простите, — повторила я. — Простите, лорд куратор, впредь я буду очень внимательна.
Вот после этих слов я решилась поднять голову и взглянуть на Глуна. А тот резко отстранился, окинул меня откровенно уничижительным взглядом и молча отошел. Но я вдруг очень четко осознала — это не конец. Это лишь начало.
Увы, я не ошиблась.

Подписка
Хотите узнавать о новых книгах первыми? Боитесь пропустить рассылку? Оставьте свой адрес, и не нужно будет волноваться =)
Мы Вконтакте