Глава десятая

 

Я не бежала, но шла очень быстро, и старательно прикрывала ладонью лоб, чтобы не пугать редких встречных своим видом. На бег сорвалась лишь в последний момент, когда миновала студенческие этажи общаги.

Но опасения не оправдались. Ничего ужасного не случилось. На чердаке царили тишина и покой. Ну и порядок, за которым присматривал маленький, похожий на непропорциональный огурец, твир.

– Зяба, я звала тебя из храма, – подлетев к напольному зеркалу, выдохнула я. – Ты почему не пришел? Почему не ответил?

– Я занят, – буркнул монстр.

– Ах…

Честно говоря, хотелось спустить на Зябу пару собак, потому что переволновалась и вообще, но молчание монстра было не самым страшным.

Я убрала руку со лба и, пользуясь тем, что призрак не соизволил проявиться, уставилась на свое отражение. Вернее, на алый символ, который украшал теперь мой лоб.

Это катастрофа.

Я снова лизнула палец и попыталась оттереть знак, но он держался. И выглядел точь-в-точь как татуировка. Можно было рвануть в ванную и попробовать умыться с мылом, но я как-то очень ясно поняла – не поможет.

И что теперь делать? К кому мне с этой бедой идти?

Кстати об «идти»…

– Зяба, ты куда меня послал, а? – В моем голосе, против воли, прозвучала обида. – Заба, ты только посмотри, что они со мной сделали.

– Я занят! – повторил призрак нервно.

– А у меня катастрофа… – печально вздохнула я.

– Да что… – начал было монстр, но осекся и тут же проявился в зеркале. – Ого! Дашка, а это…

Он снова осекся и как будто нахмурился. Увы, по его морде мимику определять сложно, по голосу куда легче.

– Зяб, я не буду на тебя ругаться, просто объясни – как свести эту гадость.

– Эм… Никак.

– Что?!

– Так, спокойно, не волнуйся.

– Что значит «не волнуйся»?! – не сдержалась я. – Зяба, ты что, не видишь? Я урод!

Призрак вздохнул и нехотя сообщил:

– Успокойся. Все хорошо. Оно само пройдет.

– Когда?!

– Эм… – он запнулся. – Кажется, такие следы держатся недели по две. Прости, я точно не помню.

Две недели?! Все. Финиш.

– Ну чего ты опять расстроилась, Даш? Ну чего ты…

– Чего? – перебила я. – Того. Раньше я была презренным изгоем, а теперь я еще и урод! Ты только посмотри на эту штуку! Ее же никак не спрятать! Разве что челку отрезать, но и тут засада – у меня ножниц нет! Хотя…

Я обернулась и бросила взгляд на рабочий стол. В числе подаренной Дорсом канцелярки ножницы, кажется, были. Но маленькие, для бумаги.

– Даша, хватит паниковать! – рыкнул явно раздраженный моим поведением призрак. – Никакой ты не урод. На это вообще никто внимания не обратит.

– То есть?

– Такой символ получает каждый, кто приходит в храм в первый раз. Это нормально. Ничего особенного, понимаешь?

Честно? У меня появилось четкое ощущение, что Зяба врет. Но причин не верить монстру у меня не было. С той поры, когда он… даже не врал, а просто недоговаривал, столько воды утекло.

Поэтому я поджала губы и кивнула.

– Кстати, если ты хочешь успеть на ужин, то поторопись, – буркнул Зяба.

Тут же вспомнилось, что я не обедала, а мохнатый огурец, заслышав слово «ужин» встрепенулся, спрыгнул с кресла, на котором все это время сидел, и подлетев ко мне, пропищал:

– Бу-те-р-бро-о-о!..

Ах ты моя маленькая голодная прелесть.

Я присела на корточки, погладила пальцем пушистую мордочку. Потом встала, тяжко вздохнула, и отправилась на ужин. И даже мантию снимать не стала, потому что когда у тебя «звезда во лбу горит», сверкать ногами совершенно не хочется.

 

***

В башне факультета Огня было пусто, что не удивительно – ужин, все «наши» уже в столовой. И я в столовую очень спешила, но не только из-за того, что проголодалась – мне нужно успеть разживиться хотя бы одним бутербродом или булочкой, потому что по официальной версии я именно на мучной, а не на мясной диете. А то что мяса с собой прихвачу – так это к хлебу! Да, да к хлебу, а никак не к твиру.

Так что да, я спешила, и по сторонам не смотрела, и никак не ожидала встреч. Но одна встреча все-таки случилась, и избежать ее не то что не удалось, а…

В общем, все случилось по закону подлости. Я не просто его встретила, я на него еще и налетела – просто очень уж неожиданно он в дверях появился. Высокий, надменный, и в белой рубахе, сильно похожей на ту, в какой он был в моем сне.

– Эй, полегче! – воскликнул он, придержав за плечи.

А я тут же отскочила и… смутилась. Да, смутилась, причем жутко, потому что несмотря на ядовитые нотки в голосе и откровенно брезгливое выражение лица, сегодняшний сон вспомнила.

Его губы, властные, не слишком ласковые прикосновения, и страсть, которая была между нами, но которой… черт! Да не было же ничего. Игра больного воображения и только! Но это не помешало покраснеть как маков цвет, словно все было наяву.

– Простите, профессор, – пробормотала я. Прозвучало откровенно жалко.

– Проща… – начал было он, но осекся, и застыл истуканом.

У… «Красоту» на моем лбу увидел.

В этот раз смущаться я не собиралась. Ведь Зяба объяснил, что это такое. И стыдиться мне нечего.

– Ты ходила в храм? – спросил Глун тихо и как будто неверяще.

– Профессор, вы имеете что-то против? – ровно спросила я.

Куратор заломил бровь, но не ответил.

А желудок уже крутило от голода, поэтому я вздохнула поглубже и сказала как есть:

– Лорд Глун, простите, но я опаздываю на ужин. Вы могли бы…

Он ухмыльнулся, но как-то не так, не как всегда, и отошел в сторону, освободив проем.

– Ну ладно, иди.

Мне не понравился его тон. Вот вообще! И это его «ну ладно», тоже очень не понравилось.

Но стоять тут с Глуном было куда неуютнее, поэтому я бочком проскользнула мимо профессора, спустилась по лестнице, у основания которой горели огни-стражи, и свернула в знакомый коридор, который вел в столовую.

В саму столовую влетела вихрем. Смущаться своего внешнего вида и блямбы на лбу уже не собиралась – кажется, встреча с куратором остатки нервов убила, и переживать стало просто нечем.

Под пристальными взглядами одетых в обычную одежду студиозусов прошла к столу, где стояли чистые подносы и отправилась добывать себе ужин.

А они косились! Причем очень дружно и откровенно! Я их взгляды спиной чувствовала, и затылком. И чем дольше дородная женщина в сером платье ловила щипцами последнюю отбивную, тем ощутимее становились эти взгляды. А уровень моего пофигизма наоборот повышался.

Да, я пришла на ужин в мантии и что? Да, была в вашем храме, и общалась с вашим огненным Ваулом, и опять-таки, что? И да, я теперь красивая дальше некуда! У меня на лбу красная фигня, которая издалека похожа на гигантский фурункул, и что дальше?!

Не буду переживать. Какая есть, такая есть. Нравится – берите, не нравится – идите лесом.

С этой мыслью я развернулась и отправилась к своему элитнейшему из столиков, и едва не споткнулась, потому что за моим столиком сидел король нашего факультета собственной персоной и смотрел на меня огромными круглыми глазами. Будто самое чудное из чудес увидел.

Блин! Не позволю! Никому не позволю сбить меня с пути истинного! Я в танке! Мне плевать! На всех, а на Каста в особенности!

Я гордо вздернула подбородок, подошла к столику, поставила поднос и сказала тихо:

– Это мое место, Каст.

Рыжий, все такой же офигевший и неадекватный, отрицательно качнул головой.

Ну ладно. На нет и суда нет. Я подхватила поднос и пошла к другому столику – туда, где сидел Дорс с друзьями.

Я очень хорошо понимала, что рискую быть посланной, но надежда была сильней страха и здравого смысла.

– Можно мне поужинать с вами? – подойдя к столику водников, спросила я.

Дорс, почему-то такой же офигевший как и Каст, кивнул и подвинулся.

Ура! Я спасена.

Я поставила поднос, осторожно опустилась на скамью и улыбнулась сотрапезникам «синего» – девушке с вечно-томным взглядом, и хиловатому парню. Потом повернулась к Дорсу, шепнула:

– Спасибо. Ты меня очень выручил. И за тетради спасибо, я…

– Дашка, ты попала, – перебил Дорс. – Причем сильно.

Попала? Куда?

А в следующий миг у нашего столика возник Каст. Рыжий уже справился с шоком и вернулся в обычное рычаще-шипящее состояние. Он уперся ладонями в стол, наклонился ко мне и… ну собственно прошипел:

– Как это понимать?!

О черт. Как же он меня достал.

– Каст, я голодная, – сказала тихо, но твердо. Не подвинусь со своей позиции, хоть убейте.

– Каст, дай девушке поесть, – поддержал Дорс. – Тем более что на обед она не ходила.

Рыжий на этот призыв отреагировал странно – он выпрямился, развернулся, и помчался прочь из столовой. Я смотрела ему в след и офигевала – чего он так завелся-то? А где-то в глубине души радовалась – вот! Оказывается, не только он меня доставать может, я тоже его достать могу!

А вот профессору Глуну сегодня точно не везло с дверьми. Потому что именно в него врезался вылетающий из столовой Каст. И рыжий, в отличие от меня, перед брюнетом не извинился! Но… я решила считать это за добрый знак. Не все же Глуну хамить иномирным студенткам, пусть его, профессора, тоже обхамят!

Вооружившись ножом и вилкой, я подвинула тарелку с отбивной, но не успела отрезать первый кусочек, как над ухом прозвучало:

– После того как поужинаешь, жду в деканате.

– Да, профессор, – прожевав кусочек, кивнула я. – Как скажете.

И только теперь я заметила, что в наполненной запахами еды столовой, стоит абсолютная, гробовая тишина. Черт. Кто-нибудь объяснит, что происходит?

Я повернула голову и бросила молящий взгляд на Дорса.

Но водник пояснений не дал…

– Огонь – не моя стихия, – наклонившись ближе, шепнул он. – Я не знаю подробностей, Даш. Но мне хорошо известны знаки этого типа, и да – ты попала.

– Мне сказали, что этот знак ставят всем, кто впервые посещает храм, – тем же шепотом откликнулась я.

Дорс улыбнулся, как улыбаются несмышленым детям.

– Тебя обманули, крошка. Все совсем не так.

Все. Зяба, готовься, ты труп! Вот только выясню что к чему, и… нет, еще не знаю, что я с тобой сделаю, но сделаю обязательно!

 

Я пожалела о своей покладистости едва вошла в деканат – в просторном, рассчитанном на добрую дюжину преподавателей помещении, не было никого кроме профессора фон Глуна. Брюнет сидел в своем кресле и хмуро выстукивал кончиком карандаша по мраморной столешнице какой-то рваный ритм.

Завидев меня, профессор даже позы не сменил, просто с неудовольствием поджал губы и кивнул на стоящий подле стола стул. А я… а мне… мне опять его губы вспомнились. Чертов сон! Так, все, надо забыть. Выбросить эти пошлые образы из головы, и даже не думать перед ним краснеть!

Расправив плечи, я подошла к столу и уверенно села. После чего не без опаски уставилась на куратора.

– Значит, ты ходила в храм, – задумчиво протянул фон Глун.

Я промолчала, потому что на этот вопрос уже отвечала, причем дважды. А вот следующая реплика была из числа новинок:

– Но как это случилось? – указав кончиком карандаша на мой лоб, вопросил брюнет. – Как тебе удалось?

Как удалось? Занятная формулировка, и я даже знала на нее ответ. Но объясняться и рассказывать о своей маленькой истерике перед статуей Ваула не хотелось. И вообще, меня в данный момент интересовало только одно – чем аукнется мне этот дурацкий «фурункул». Поэтому ограничилась минимумом:

– Профессор, я просто пришла в храм, посидела на скамейке, а когда попыталась встать, на меня накатила ужасная слабость. Потом лоб будто огнем обожгло, и вот результат.

– Просто сидела и все?

Примечательно, что, несмотря на довольно кислую мину, фон Глун не обвинял. И даже язвительных ноток в его голосе не звучало. Наверное, именно поэтому я вздохнула и все-таки призналась:

– Ну, кроме этого я немного рассказала Ваулу о себе.

– Что именно ты сказала? – Брюнет подался вперед.

Теперь он напоминал увидавшего добычу ястреба. Жесткого, хищного, стремительного.

Но я не смутилась и не растерялась. И, отрицательно качнув головой, с достоинством произнесла:

– Простите, лорд Глун, но вас это не касается.

Мужчина демонстративно изогнул бровь, в мгновение ока вновь преобразившись из хищника в надменного аристократа, а я не смогла сдержать улыбки. Сама не знаю, отчего смешно стало. Может, от того, что чувствовала – вот теперь мне точно ничего плохого не сделают. Никто, даже Глун.

– То, о чем я рассказала Ваулу, касается только нас двоих, – пояснила я. – Тайна исповеди. Понимаете?

Фон Глун неприятно скривился, но настаивать не стал.

– Что ж, пусть так. Жаль только последствия этой исповеди не одной тебе расхлебывать.

Ну наконец-то! Хоть одно обвинение! А то я уже расслабилась и начала подумывать, что в нашем кураторе есть что-то человеческое.

– Я готова, профессор. – Спокойно сообщила я и выпрямилась на стуле, демонстрируя внимание. Даже руки на коленях сложила, как примерная девочка.

Куратор опять бровь заломил, но я этот его взгляд выдержала, ибо если берешься блефовать, то блефуй до конца. А Глун откинулся на спинку кресла, устало вздохнул и огорошил совершенно нелогичным в данной ситуации вопросом:

– Даша, ты танцевать умеешь?

– Э-э? – Я вытаращилась на него. – Простите?

– Ясно. Так и думал. Что ж, значит, будем учить. Завтра ты свободна, а послезавтра, после занятий, я за тобой зайду.

Зайду? Мне не послышалось? С какого черта?

– Времени на подготовку немного, всего две недели, – продолжал брюнет, – поэтому заниматься будешь каждый день после занятий. И, кстати, твое окно по медитациям мы, пожалуй, тоже используем. Жриц большого городского храма я уже предупредил, они не в восторге, но деваться некуда.

– Подождите! – Опомнившись, наконец, выпалила я. – Какие жрицы? Какие танцы? Вы можете объяснить нормально?

От этой просьбы на лице фон Глуна вновь промелькнуло раздражение, но ответом меня все-таки удостоили.

– Этот символ, – профессор снова указал карандашом на мой лоб, – наносят жрице храма, избранной для танца на праздник Дня Всех Стихий. Ваул хочет, чтобы ты станцевала для него вместо жрицы. Вот и все.

Что? Танцевать?

У меня аж дар речи на несколько секунд пропал. В голове мгновенно промелькнули когда-то давно увиденные по телевизору ритуальные танцы голых папуасов. И чтобы я – вот так же? Да ни за что!

– Я не хочу танцевать! Я…

– А тебя никто не спрашивает. – Отрезал фон Глун.

– Ну, знаете! – Выпалила я возмущенно.

– Я-то знаю, а вот ты, похоже, не понимаешь, – вновь перебил куратор. – Это желание бога. Бога, Дарья! От таких предложений не отказываются.

Фига се предложение! Да это ультиматум!

Но от окончательного впадения в истерику я все-таки себя удержала. Ругаться тоже не стала, ибо понимала, что ругаться с магом практически бесполезно. Поэтому собралась с мыслями и просто перешла к нормальным, адекватным, понятным любому здравомыслящему человеку аргументам.

– Профессор, я не могу танцевать. Мало того, что не умею, так мне даже некогда разучивать танец.

– Время после занятий, – парировал Глун спокойно. – Научишься.

Вот гад! Он же знает, чем я занимаюсь по вечерам. Но все равно старательно делает вид, будто не в курсе.

– Профессор, я уже говорила, но если вы не помните, повторю. После занятий я тоже учусь, самостоятельно, чтобы нагнать программу. Я не могу тратить время на какие-то танцы. Лорд Глун, я не согласна.

– А не хрен было ходить в храм! – рыкнул мужчина и глазищами своими синими сверкнул так, что мне на миг дурно стало. – И вообще, будешь возмущаться – я не стану настаивать на том, чтобы ты танцевала в храме при Академии Стихий. И тогда тебе придется танцевать в большом городском храме, а он больше в десять раз, и зрителей там гораздо больше. То есть, позориться будешь не только при наших, а при всех.

Что?! Опозорюсь? То есть он уже думает, что я обязательно опозорюсь?!

– Нет, профессор, в случае чего опозорюсь не я, а прежде всего вы. Вы же мой куратор. И в Академию именно вы меня притащили.

Глун скривился, как от зубной боли, и процедил:

– Ты будешь танцевать для Ваула, и это не обсуждается. – Потом снова отодвинулся и добавил насмешливо: – И если будешь стараться, то я, возможно, сам тебя по программе подтяну.

Вот это новость! Чтобы их аристократическая светлость решили снизойти до иномирянки? Невероятно, но… Если Глун согласен учить меня в обмен на послушание и занятие какими-то танцами, то я лучше любой Волочковой станцую!

– И еще вы меня на сессии валить не будете. – Поспешно добавила я.

А что? Гулять, так гулять! Торговаться, так торговаться!

– Ты еще доживи до этой сессии. – «Обрадовал» куратор. А потом пренебрежительно махнул рукой: – Свободна.

Ну, я и ушла.

Не слишком довольная, но все-таки воодушевленная. Ведь фон Глун, несмотря на всю мерзость характера, слово наверняка сдержит. И это значит, шансы вернуться домой увеличиваются.

А Ваул-то, зараза… или не зараза? Милость оказал, или?.. Нет, не понятно. С одной стороны сомнительная милость выглядела не очень приятно, вроде как: эй ты, да-да, ты! Ну-ка, станцуй!

Но с другой… Ваул захотел, чтобы станцевала для него именно я, и даже штампик на лоб поставил, чтобы все знали. То есть, я теперь как бы особенная, отмеченная богом. А дальше рассуждения подчинялись элементарной логике: то, что одобрил самый главный, называть дерьмом уже нельзя. Ибо это все равно, что заявить – у самого главного дурной вкус, самый главный – дурак. То есть, наезжать на меня, как понимаю, теперь вряд ли кто посмеет.

Ну а если так, то Ваул все-таки помог. Верно?

 

Вытянувшийся до размеров не самого маленького кабачка Кузьма, как обычно, расположился на чайном столике и со смаком трескал принесенные бутерброды. А я сидела рядом на диване и увлеченно наблюдала за этим процессом. Нет, твир точно хищник. У него такие зубки острые, и ест так, что… ну, короче, точно-точно хищник.

Нам с Кузей было прикольно и здорово. У него еда, у меня – хоть какое, но зрелище, а вот Зяба… Зяба ныл.

– Дашка, ну хватит. Ну не дуйся! Сама подумай, что я должен был тебе сказать?

Эм-м, ну, не знаю. Правду, например.

– И потом, узнай ты правду на полчаса раньше – ничего бы не изменилось. Символ с твоего лба сойдет только через две недели, после праздника. Спрятать его ты бы все равно не смогла, так что все равно бы все узнали. Так какая разница?

С одной стороны и впрямь, разницы никакой. Получасом раньше или позже – совершенно неважно. Но есть еще такая штука, как доверие. А Зяба мне соврал! Ну и что, что действовал из лучших побуждений, это не мешало мне чувствовать себя обманутой.

И, да, я обиделась! Конкретно.

– Дашка, ну перестань… Ну не молчи.

Ага. Не нравится, значит, в игноре быть. Это хорошо.

– Да-аш, ну Да-аш…

Нет, дорогой, до завтра я нема как рыба. Перевоспитывайся. Пусть тебя совесть, а она у тебя, похоже, есть, как следует покусает. Ибо не фиг!

Покормив твира, и убрав за малышом крошки, я потянулась и зевнула. Бросив короткий взгляд на письменный стол, с разложенными на нем учебниками, поняла – нет, на сегодня я пас. День слишком тяжелый выдался. Лучше как следует выспаться, чтобы завтра отправиться за новыми знаниями со свежей головой.

Ну, это по логике. А у организма оказалось другое мнение.

Несмотря на усталость, взбудораженное сознание уплывать в мир сновидений категорически отказывалось. Просто очень трудно взять и уснуть, когда с тобой случилось нечто поистине невероятное.

Только теперь, в спокойной обстановке, я полностью осознала всю грандиозность произошедшего. Блин. Я говорила с богом, и он меня услышал. Услышал! Меня! Это же… это же просто офигеть, что такое!

Понятно, что я нахожусь в мире, наполненном магией. Понятно, что тут многое не так, как у нас. Но прикосновение бога – это слишком. Скорее, я бы поверила в то, что действительно могу оказаться в одной постели с ненавистником иномирцев Глуном.

Однако прикосновение было, и свидетельство сего факта у меня в прямом смысле слова на лбу написано. Н-да.

А еще праздник этот. Может, и не дурацкий, конечно, но непонятный. «День Всех Стихий» – что это вообще? И зачем оно нужно?

В общем, примерно через полчаса я не выдержала. Перевернулась на другой бок, подтянула одеяло к подбородку и позвала тихо:

– Зяб, а Зяб. А что там с этим праздником? В чем соль?

Призрак откликнулся мгновенно:

– Соль? – В голосе Кракозябра прозвучало недоумение. – Какая соль?

– Ну, смысл, – прежним шепотом пояснила я.

– Ах, это. Ну, смысл-то простой.

Монстр глубоко вздохнул и… в общем, мне сказку рассказали. Вернее, легенду.

Оказывается, давным-давно, на заре времен, когда люди еще были дикими и не знали магии, случилась одна история. Бог Огня Ваул, устав сидеть в огненных чертогах, решил прогуляться по земле. Чтобы не пугать людей, он и сам принял облик человека – высокого статного юноши.

Бог ходил, смотрел, что творится вокруг, пока, наконец, не увидел собирающую яблоки девушку. И она была так прекрасна, что Ваул не смог перед ней устоять. А когда девушка, после ночи любви, вернулась в свое племя и подошла к очагу, выяснилось, что она способна управлять пламенем.

Когда люди племени поняли, что теперь им можно не бояться огня, то возрадовались и устроили грандиозный праздник. А избранница бога танцевала в центре огненного действа. Люди возносили хвалы Ваулу, но…

В общем, они благодарили Ваула слишком громко. Так громко, что на праздник обратил внимание не только Огненный бог, но и его жена. И, понятное дело, законной супруге похождения мужа не понравились. Спасаясь от ее гнева, Ваул умчался в чертоги лучшего друга – Савеула, бога Воздуха.

Там, за чашей божественного нектара, Ваул поведал Савеулу обо всем, что случилось, и тот, дабы помочь другу, ну и… не только из этих побуждений, спустился на землю и нашел другую красивую девушку. А на следующее утро в другом племени диких людей громко славили бога Воздуха.

Покровительницы Воды и Земли, глядя на это дело, осерчали. Им стало обидно, что люди славят только огонь и воздух, и…

На этом месте я не выдержала и хихикнула.

– Что? – тут же откликнулся Зяба.

– Ничего-ничего. Продолжай.

Монстр недовольно крякнул.

– Даша, это первобытное общество, там царили другие порядки. И вообще, это легенда, и не самая, кстати, распространенная.

– Почему? – Полюбопытствовала я.

– Ну-у, сами боги все отрицают.

– А-а, – Я снова не выдержала и фыркнула. – Ну, я бы на их месте тоже отрицала. После такого-то.

Зато теперь понятно: магия пришла в этот мир половым путем. Прикольно, если вдуматься. Потому что, к примеру, в нашем мире таким образом ничего хорошего не подцепишь, а тут… Полар, что еще сказать.

– В общем, с тех пор люди празднуют День Всех Стихий. Ну а посвящен этот праздник, как понимаешь, обретению магии.

О да! Теперь я понимаю!

– Зяб, а что за танцы-то? Я надеюсь…

– Ничего такого о чем ты могла бы подумать, – сказал Зяба ворчливо. – Это очень красиво. И, кстати, кому попало танцевать ритуальный танец не позволяется. Среди жриц очень строгий отбор идет, так что жрицы большого городского храма, вероятно, очень удивлены произошедшим событием.

Удивлены? То есть тут не только у магов, вообще у всех предубеждение против иномирян? Ну блин, конечно, без ложки дегтя не обойтись. Куда ж без нее?

Ладно, прорвемся. Тем более что за этот танец Глун обещал помощь. А он, хоть и сволочь, явно не из тех, кто от своих слов отказывается.

Я сладко потянулась и зевнула.

– Зя-аб?

– Что еще? – отозвался монстр.

– Зяб, а я правильно понимаю, что у магов воды и земли ритуальный танец танцуют мужчины?

Призрак тихо рассмеялся и тут же вернулся к язвительной манере:

– Что, хочешь пробраться в храм воды или земли и посмотреть?

Я снова не выдержала, снова хихикнула.

– Нет, не хочу, но если бы пригласили, я бы не отказалась.

Засыпала я с легкой улыбкой на губах. Забавная у них мифология. А бог Огня… ну провокатор он, что еще сказать?

 

Понедельник – день тяжелый, это я давно, еще по своему миру, знала. И что-то подсказывало, что в Поларе расклад не лучше. Но паниковать я не спешила, и вообще не собиралась. Я готовилась принять очередной бой и в этот раз точно выиграть!

Проснулась я сама, быстро вымыла голову подаренным Кэсси шампунем, подсушила волосы полотенцем, надела майку и нелегально приобретенные шорты. Потом просмотрела расписание, которое не сулило ничего интересного и лишний раз подчеркивало – на первом курсе в Академии Стихий только теория и медитации.

Потом натянула поверх одежды форменный балахон и обулась. И отправилась будить Кузьму, который дрых в кресле, выставив напоказ мохнутое пузико.

За эту ночь твир еще немного подрос, и лапки длиннее стали, и уши подросли. Но выглядел он по-прежнему странновато. Я замерла над ним, приглядываясь – блин, в кого же он превратится? Интере-есно.

Жаль только времени на полномасштабное исследование анатомии твира не было, поэтому я прикоснулась к мохнатому пузику, сказала:

– Кузь, дверь за мной закрой?

Твир открыл глазки, сонно зевнул и перевернулся на живот. Встал, и все так же зевая, отправился провожать меня на пары. Вернее, в данный момент на завтрак, но вообще, конечно, на учебу.

Выходить с чердака, несмотря ни на что, было страшновато. Но я запретила себе бояться – сбежала по ступенькам чердачной лестницы и, гордо вздернув подбородок, направилась к лестнице основной.

В этот раз я не опаздывала, так что из общаги выходила не в одиночестве, а в компании. Вернее – в хвосте двух компаний, которые, как и я, шли на завтрак.

Какой-то парень обернулся и, заметив меня, споткнулся. Потом выдал робкую улыбку, но я не среагировала. Когда же студиозус дернул за рукав товарища, заставляя того тоже обернуться, и мне подарили еще одну улыбку… В общем, наверное я какая-то неправильна, или неблагодарная. Или наоборот правильная? Черт!

В общем, я этим улыбкам не обрадовалась. И на приветствие обогнавшей меня девчонки не ответила. И вообще так вдруг противно стало, вот просто до тошноты.

С одной стороны, все, наверное, правильно – ведь Каст по итогам разговора с Дорсом, должен был принять меры, провести воспитательную беседу среди огневиков. И беседа эта, вероятнее всего, состоялась. Но она ли является причиной столь резкого потепления? Или дело в божественной отметине на моем лбу?

Первый вариант – это терпимо, это приемлемо, а вот второй… ну это действительно очень-очень противно. И я не знаю, как мне реагировать на происходящее.

С одной стороны – если все сложится, то учиться мне в этой Академии пять лет, причем в следующем году Каста уже не будет, и факультет выберет нового короля. Как будет относиться ко мне новый король? Что он скажет своим «подданным»? Вполне возможно, меня снова начнут гнобить. Следовательно, чтобы выжить в этой проклятой академии мне нужно подружиться с огневиками, и начинать нужно сейчас.

Но… есть ведь и другая сторона.

Дружба, это как брак – и в горе и в радости. В горе их со мной не было, более того – во многом именно эти люди стали причиной этого самого горя. А теперь на меня вроде бы свалился успех… Или дело не в успехе, а в страхе перед Ваулом? Ладно, подноготная не важна, потому что ни тот, ни другой случай мне не подходит.

Я не умею дружить по расчету. Наверное, я дура, но я считаю, что лучше быть одной, чем с кем попало. И я не то что не хочу – я просто не могу улыбаться этим людям.

Единственная кому могу улыбнуться – Кэсси. Хотя, если вдуматься, сестра Каста не многим лучше других. Но я не могу винить девушку за то, что она не пошла против большинства. Более того, я точно знаю – решись она на такой шаг, я бы стала первой, кто сказал ей «Кэсси, опомнись!».

Выводы? Для меня ничего не изменилось. Для меня все по-старому. Все так, как было вчера.

Нет, предъявлять претензии за прошлые обиды или выказывать пренебрежение я не буду, но улыбаться и делать вид, что конфликт исчерпан – тоже не стану. Пусть все идет так, как идет. Время покажет, время рассудит.

Именно с этими мыслями я вошла в наполненную ароматом сдобных булочек столовую, взяла поднос и отправилась добывать себе завтрак. Ну а когда взяла еду и развернулась, чтобы проследовать к столику… это было дежавю. Только на сей раз за столиком сидел не Каст с круглыми глазами, а три огневички.

Одну из них я, кстати, очень хорошо помнила – брюнетка с длинным носом, Эстер. Именно она пыталась обвинить меня во время собрания по поводу диверсии, и она же радостно улыбалась, когда я вышла из комнаты «нашего величества» в слезах.

Сейчас она тоже улыбалась, но приветливо. И увидев мое замешательство, махнула рукой, приглашая за столик.

Нормально?

Она что, действительно думает, будто я возьму и подойду? Что сяду рядом с ними, и… О нет! Спасибо! Кушайте сами! И постарайтесь не отравиться собственным ядом, а то гробы нынче дороги.

Я притворилась, что не поняла жеста Эстер и принялась высматривать свободный столик, вот только в студенческой столовой Академии Стихий пустых столиков отродясь не водилось. И вот тут меня начала накрывать паника.

В мой первый визит в столовую, когда все воротили носы, мне было глубоко плевать за какой столик подсесть, а теперь… Нет. Не могу. Просто не могу. Хоть бросай поднос и уходи на лекции голодной.

А потом я заметила Дорса и вздохнула с облегчением, потому что водник подмигнул и мотнул головой – мол, иди к нам. Ну я и пошла. И улыбалась в этот момент широко и искренне! Может вода с огнем и являются конфликтной парой, но нас с Дорсом этот конфликт точно не касается. Дорс клевый.

Когда я поставила поднос и опустилась на лавку, «синий» заявил, кивнув на товарищей:

– Кстати, в прошлый раз я забыл вас познакомить. Это Луир и Тауза.

– Очень приятно, – ответила я, улыбнулась.

Луир приветливо кивнул, а Тауза… Смешно сказать, но она мне понравилась. Просто я давно заметила, что девушка бросает на Дорса томные взгляды и интерес блондина ко мне ее явно задевал, так вот… она не стала разыгрывать из себя непойми что и делать вид, будто ужасно мне рада. Тауза скривилась!

Черт. Почему я на факультете Огня, а не Воды?

К тому же у них на празднике в честь Дня Всех Стихий весело, у них парни ритуальный танец танцуют.

– О чем хихикаешь? – встрял в мои мысли Дорс.

Я отмахнулась.

– Так, мелочь.

А потом представила полуголого Дорса, который извивается перед статуей суровой богини на манер стриптизера, и хихикнула снова.

– Да-аш, колись! – тут же разулыбался парень и легонько толкнул в плечо.

Я не раскололась. Зато вкратце пересказала ситуацию с алым символом – не хотела, но водник сам спросил. Потом выслушала серию подколок насчет ритуальных танцев – то есть кое-кто мыслил в том же направлении, что и я, и тоже про неприличное подумал. Ну а под конец завтрака, когда Луир и Тауза ушли относить свои подносы, блондин наклонился и спросил предельно серьезно:

– Даш, ну ты как?

– Нормально, – выдохнула я. И добавила с улыбкой: – Спасибо тебе огромное.

– Не за что.

«Синий» подмигнул, и мы тоже отправились относить подносы.

Подписка
Хотите узнавать о новых книгах первыми? Боитесь пропустить рассылку? Оставьте свой адрес, и не нужно будет волноваться =)
Мы Вконтакте