Глава третья.

 

Я чувствовала себя разбитой и жутко усталой. После перетягивания хлама и мытья полов, мышцы ощутимо болели, а поясница ныла. К тому же стирка, которую пришлось затеять, хорошему самочувствию тоже не способствовала, хотя и была необходима.

Собственно, именно из-за стирки я не планировала идти на завтрак – лишний час для сушки вещей не помешает. По правде говоря, я вообще не была уверена, что одежда успеет досохнуть, но ходить в грязном уже физически не могла.

Предварительно я, как смогла, отдраила ванную найденной среди хлама щеткой и быстро ополоснулась. Потом заткнула слив, включила горячую воду и сгрузила туда юбку, майку и колготки. Нижнее белье простирала отдельно, в раковине.

После чего завернулась в полотенце – его мне вместе с постельным бельем при заселении выдали – и пошла разбираться с книгами. Нужно было успеть, пока окончательно не стемнело, лампочек-то здесь нет. И даже фонариков.

Однако едва я вышла из ванной, как замерла и разучилась дышать. В тишине захламленного чердака отчетливо слышалось громкое, смачное чавканье.

Кто-то жрал! И если учесть, что еды тут вообще-то не водится… кто-то жрал мои бутерброды!

Я не испугалась – просто слишком устала, чтобы бояться. Вместо этого аккуратно взяла прислоненную у двери в ванную комнату швабру, и на цыпочках пошла на звук. А дальше получилось как в анекдоте:

«– Гражданин, а кто это у вас в чемоданчике?

– Не знаю, но колбасу лю-убит…»

Вот и то, что сидело на стуле, на который я, за неимением другой мебели, стыренные бутерброды положила, определению тоже не поддавалось. Больше всего это существо напоминало небольшой меховой шарик. Но чавкало так, будто питался целый слон, или тигр саблезубый.

Страшно по-прежнему не было. Да и чего бояться, если у тебя в руках увесистая деревянная швабра?

– И как это понимать? – остановившись в шагах в пяти от стула, грозно вопросила я.

Чавканье резко прекратилось.

А потом оказалось, что у этого шарика есть ножки. Меховой клубочек приподнялся, медленно повернулся и посмотрел на меня такими большими, такими голодными и несчастными глазами… Что швабра как-то сама собой опустилась, а боевой запал исчез.

– И-и-и… – жалобно пропищало это чудо, и мое сердце окончательно растаяло.

Ну как на такое злиться?

– Ешь, – разрешила я. – Не бойся.

Шарик, кажется, не поверил. По крайней мере, возвращаться к бутербродам он не спешил. Чтобы успокоить неведому зверушку, я осторожно отступила. Потом вообще развернулась и пошла к ванной комнате, чтобы вернуть швабру на место. И только после этого в тишине чердака опять зазвучало чавканье, правда, не такое зверское, как раньше.

В общем, позавтракать на чердаке мне теперь не удастся. Ну ладно, схожу в столовую – что уж? В конце концов, если одежда не высохнет, можно одним только нижним бельем ограничиться. Балахон-то достаточно длинный, и не просвечивает. Только некомфортно будет в одних трусах, но где наша не пропадала?

Я поставила швабру к стене. Ручка швабры тихо стукнула о стену, а следом, заставив меня вздрогнуть, раздался еще один стук – в дверь моего убежища.

Гости? Но я никого не жду.

Стук повторился, уже более нетерпеливый и требовательный. Меховой комочек перестал чавкать, и я услышала его настороженное:

– И-и-и?

Черт, а, может, это у кого-то совесть проснулась? Может, эти ироды нашли для меня нормальную комнату? Ну, или хотя бы вещи принесли?

Окрыленная надеждой, я расправила плечи и пошла открывать. Ну и что, что в одном полотенце! Стеснительность я как-нибудь переборю, а в остальном – не моя вина в отсутствии сменной одежды. Пусть стыдится тот, кто притащил меня в этот мир. Да и стучат уже так настойчиво, что снимать полотенце, чтобы надеть балахон, времени нет: того и гляди замок сломают.

К двери я подошла в самом решительном настроении, но едва дернула за ручку, сердце испуганно сжалось. На пороге стоял рыжеволосый парень – тот самый, который первокурсников с потолка снимал. И мрачное выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

Правда, ровно до того момента, как маг увидел, во что я одета.

– У-у… – протянул пижон и с легкой озадаченностью приподнял бровь.

Его долгий, откровенно раздевающий взгляд прошелся от моих босых ступней и до груди, после чего рыжий криво усмехнулся, выдав:

– Вот значит, как на Земле гостей встречают? Интере-есно.

Издевки в его голосе не заметил бы только глухой. Но помня об опасности этого типа, я удержалась от хамства. Только сухо спросила:

– Что вам нужно?

Вот теперь парень соизволил оторвать взгляд от прикрытой полотенцем груди, и чуть раскосые черные глаза с нехорошим прищуром уставились на меня.

– А нужно мне, детка, кое-что узнать, – жестко произнес рыжий. – И лучше, если ты сразу во всем сама признаешься.

Парень сделал шаг вперед, и мне пришлось отступить. Нет, был, конечно, вариант остаться на месте и встретить врага грудью, но я не настолько смелая. Все на что меня хватило – это вздернуть подбородок и с вызовом поинтересоваться:

– В чем же?

За окном стремительно темнело. Там, в коридоре, еще горел свет, а вот чердак тонул в полумраке. В итоге, когда гость вошел, окончательно загородив проем, я перестала различать выражение его лица.

Но почти тотчас маг поднял руку, что-то шепнул и на его ладони вспыхнул огонек. Щелчком подвесив светящийся шарик в воздухе прямо над нами, рыжеволосый пижон процедил:

– Ведь это ты впустила в башню «синего», верно?

– «Синего»? – Я само недоумение, да-да!

– Не притворяйся. Ты единственная, у кого могло хватить ума, впустить в нашу башню мага Воды.

Нормально? То есть, меня напрямую обвиняют в тупости! Нет бы, сказать: ты единственная, кто не знает, что маги Воды нежелательные гости…

Но рыжий вероятность ошибки по незнанию исключал. Он именно обвинял. И я поняла – ни за что не признаюсь. Более того, как только выпадет такая возможность, приглашу Дорса снова.

– Прости, но я тебя не понимаю. – Я развела руками. – Я новенькая, из другого мира. Никого тут не знаю, и ни с кем не общаюсь. Как, по-твоему, я могла впустить сюда этого вашего «синего»?

– Ты врешь! – прошипел рыжий, наступая.

Опять пришлось попятиться, потому что встречать врага грудью по-прежнему была не готова. Да и вообще, страшно, блин!

– А ты… ты бредишь! – с отчаянной смелостью пискнула я.

А потом взвизгнула уже от испуга, ибо рыжий внезапно схватил меня за плечи.

– Ты, детка, мне сейчас все расскажешь, – нависая, прорычал он и глазами сверкнул так, что у меня мгновенно сердце в пятки ушло.

Понятия не имею, чем бы это все закончилось, если бы в следующий миг не послышался быстро приближающийся стук каблуков и гневное:

– Каст! Каст, прекрати немедленно!

 

Она была стройной и высокой, и даже при беглом взгляде, очень сильно походила на напирающего на меня парня. Этакая наспех загримированная под огненно-рыжую эльфийку актриса. Но очень красивая – что есть, того не отнять.

– Каст, прекрати, – повторила девушка, встав рядом с яростным пижоном. – И отпусти девушку. Какой же ты все-таки… несносный.

«Эльфийка» была моей ровесницей, это точно. Парень – явно старше, по прикидкам года двадцать два – двадцать три. Тем не менее, хоть и с неохотой, парень подчинился и руки убрал. Только зубами скрипнул.

А следующая реплика девицы адресовалась мне:

– Даша, прости. Мой брат иногда излишне груб.

– Зато ты иногда излишне добра, Кэсси, – отходя, раздраженно бросил рыжий.

И только теперь девушка заметила, в каком я виде.

Глаза ее на мгновение округлились, а потом незнакомка не терпящим возражений голосом потребовала:

– Так, Каст, вышел отсюда. Быстро! Не хватало, чтобы о тебе еще и такие слухи пошли!

– Я с иномирянкой? – Меня одарили брезгливым взглядом. – Не придумывай.

Громко фыркнув, рыжий демонстративно оправил кожаную жилетку, надетую поверх алой рубахи, круто развернулся на каблуках и покинул чердак.

Вот так меня еще не «опускали» ни разу в жизни. Бывало, обсуждали за спиной мою внешность, бывало, приписывали пошловатые достоинства, или увеличивали в чужих глазах недостатки. Но никогда еще не перечеркивали разом всю возможную женскую привлекательность только потому, что родилась где-то не там!

Кажется, теперь я на собственной шкуре ощутила, что чувствует одинокий негр… или как там правильно, афроамериканец, в школе для белых националистов.

В этот момент «эльфийка», отвлекая от мрачных мыслей, шумно вздохнула и сказала:

– Извини. Просто Каст… он на самом деле несносный. А тут еще это нападение водяного элементаля. Мы никак не можем понять, кто мог впустить в башню «синего», вот он и бесится. Я, главное, ему говорю: Каст, да кто угодно! Мало ли у кого какие счеты с этими тремя недоносками? А брат и слушать не хочет.

Так, кажется, я влюбилась. Не в рыжего, конечно, в «эльфийку». Она ведь прямо мои мысли прочитала! Озвучила придуманную мною отмазку, слово в слово!

– Ничего. Не извиняйся, – стараясь по-прежнему поддерживать на лице унылое выражение, махнула я рукой. – Понимаю, что я тут самая крайняя.

Девушка поджала губы и потупилась. Да, крыть ей было нечем.

Потом вновь взглянула на меня, окинула взглядом сумеречный чердак. Конечно, в сгустившейся темноте увидеть что-то кроме того небольшого пятачка, который освещал огненный шарик, оставленный здесь ее братом, было сложно. Но и этого хватило, чтобы у «эльфийки» слегка вытянулось лицо.

– Мне жаль, что так получилось, Даша, – произнесла она.

Потом плавно развернулась, чтобы уйти, но замерла на пороге. Спросила:

– А это правда, что профессор Глун не стал переносить сюда твои вещи? – Под словом «сюда» Полар подразумевался. – Правда, что ты… что у тебя…

– Правда. – Признаваться было не стыдно. В конце концов, этот перенос, как и случай с заселением, не моя вина. Не я составляла непонятные письма, и вообще. Я ничего про этот перенос не знала, так что я могла сделать?

– Это ужасно, – пробормотала «эльфийка».

Я не ответила. А что? Плакаться незнакомке? Она проявила сочувствие, защитила от своего излишне сообразительного брата, но я отлично понимала – на этом все. Она такая же, как все, и она со всеми. А я изгой. И буду изгоем до тех пор, пока не научусь справляться со своим даром. Ну а когда научусь… не факт, что мне понадобятся друзья. Тем более я вряд ли смогу назвать друзьями тех, кто отворачивается от меня сейчас. Ведь дружба сродни браку – и в горе, и в радости. Люди, готовые делить с тобой лишь моменты успеха, – не друзья, а дешевка.

– Извини, Даша.

Девушка, полного имени которой я так и не узнала, ушла, осторожно прикрыв за собой дверь. Напоминал о посетившей меня парочке только огненный светлячок, который теперь был единственным источником света на утонувшем во мраке чердаке. И в этот момент стало как-то особенно грустно и очень неприятно.

Как и раньше, я не хотела плакать, но слезы разрешения не спрашивали. Все-таки это обидно. Чертовски обидно!

– И-и-и? – донеслось из глубины огромного, заваленного хламом помещения.

Я вздрогнула.

Потом утерла слезы и заставила себя взбодриться. Ничего. Мы еще всем покажем, на что способны иномиряне. И не важно, чего это будет стоить. Сдохнем, но сделаем!

А сейчас важно только одно – как я буду учиться, если тут нет света?

Ах, нет, еще один вопрос – этот комок меха, который сожрал мои бутерброды, он не кусается?

Я задумчиво подошла к стулу, где все еще сидел глазастый шарик, и прищурилась, пытаясь в полумраке разглядеть, насколько большие у зверюшки зубы.

– Это голодное существо – твир, – сообщил ворчливый голос. – Оно не опасно. По крайней мере, для людей.

Я снова вздрогнула, а слезы высохли окончательно. Призрак, живущий в зеркале, опять со мной говорит? Надо же. Может, все-таки удастся познакомиться?

– Как тебя зовут? – обернувшись к зеркалу, спросила я.

Вопрос, по всей видимости, оказался неверным. Помесь гиены с крокодилом замолчала и на дальнейшие расспросы не реагировала. Даже рассуждения о том, что зеркала слишком хрупкие и часто падают, его не задели.

Зато не прошло и четверти часа, как случилось кое-что другое и, видимо для разнообразия, приятное. Едва я закончила перетаскивать поближе к матрасу книги, как снова раздался стук в дверь, и на пороге опять возникла рыжеволосая девица. Она протянула небольшой бумажный пакет, который я машинально взяла.

– Все новое. Только умоляю, не говори никому. – «Эльфийка» опустила глаза, явно чувствуя неудобство. – Я не считаю вас существами второго сорта, но… если наши узнают, они не поймут.

Даже не зная, что в пакете, я все равно кивнула и тихо заверила:

– Я тебя не видела.

– Ага.

Рыженькая убежала раньше, чем я успела сказать что-то еще, но она была прощена за все, как только я заглянула в пакет.

Огонек, который зажег брат «эльфийки», уже угасал. Но я успела рассмотреть содержимое нежданного подарка. В пакете нашлась расческа, щетка, сильно похожая на зубную, несколько баночек с непонятным пока содержимым, и мыло!

Боже, мыло! Зубная щетка! Какое счастье! Да я готова целовать пол, по которому ходила эта «эльфийка»! И когда буду снова впускать в башню Дорса, возьму с него клятву – рыжую не трогать. Всех можно, ее – нет.

Чувствуя себя выжатой как лимон, кое-как добрела до матраса, сбросила полотенце и легла. Натягивая на себя выданное комендантом одеяло, я в последний раз взглянула на мехового «И-и-и». Он, как и прежде, сидел на стуле. «Ладно. Буду надеяться, что призрак прав, и он не опасен», – решила я и устало закрыла глаза. Отключилась я практически сразу.

А утром…

 

Сплю я прекрасно. Я не из тех, кого мучают кошмары, или цветные сны психоделического содержания. И я прекрасно умею отличать сон от реальности. Но в этот раз, открыв с утра глаза, я была в шоке.

Это что? Это как? Как такое возможно? Где я? Я сошла с ума? Или просто до сих пор не проснулась?

Во-первых, обнаружилось, что лежала я не на матрасе, а на кровати. Во-вторых, надо мной были не черные от времени доски, а выбеленный дощатый потолок. В-третьих, в окна лился яркий солнечный свет, и этот свет не оставлял ни малейших сомнений в том, что кровать стоит не среди мусора, а… просто стоит.

Нет, мусор, конечно, на чердаке оставался. Но его было гораздо меньше! А пол сверкал, причем не только там, где вчера мыла.

Еще одним моментом глюка оказалась висящая на стуле одежда. Чистая и сухая. И это был мега-глюк, потому что вечером я рухнула спать, забыв вытащить вещи из ванной!

– Так… что происходит? – тихо спросила саму себя.

Приподнялась, огляделась повнимательней и увидела… маленький меховой комок, который сидел на полу возле кровати и таращился на меня своими огромными, но уже не такими голодными глазами. И я поняла. Вот даже тени сомнения не возникло:

– Это все ты?

– Я-я-я! – Пропищал комок и прикрыл глазки.

– Твиры – одна из разновидностей домашней нечисти, – пробурчал подозрительно знакомый голос. – В вашем мире они называются домовыми.

Я перевела взгляд на зеркало, которое стояло на прежнем месте, шагах в пяти от кровати, и широко улыбнулась. Стало совершенно понятно, почему живущий в зеркале призрак не ехидничает по обыкновению, а именно ворчит.

Зеркало было идеально чистым! Все! Стекло отдраено, а вычурная медная рама аж сверкала после полировки.

– Не смешно, – заметив мой восторженный взгляд, сообщил призрачный монстр.

– Очень смешно, – мстительно протянула я. Потом повернулась к меховому «И-и-и» и сказала совершенно искренне: – Ты замечательный. Спасибо тебе огромное.

Кто-то, кажется, смутился. Конечно, трудно распознать эмоции, когда перед тобой всего лишь шарик размером с кулак, но он точно засмущался.

– Ничего смешного, – повторила помесь гиены с крокодилом. – Твиры – существа низшего порядка, они подлежат уничтожению. Зря ты его накормила.

Что?

Один конкретный твир слов монстра то ли не понял, то ли сделал вид, что не понял. Маленький меховой клубок даже не пошевелился, а у меня челюсть отпала.

– Как это зря? Как это уничтожению? Почему?!

– Потому что твиры низшие, – ворчливо пояснил монстр. – Потому что они неразумны. И вообще… они же напакостить в любой момент могут, если чем-то недовольны станут!

– Какое напакостить?! Да ты посмотри, что этот малыш сделал! – возмущенно воскликнула я.

– Твиры подлежат уничтожению, – занудно повторило это чудовище безобразное. – И ты обязана сообщить коменданту, что…

– А больше я ничего не должна?!

Монстр заткнулся, правда, ненадолго. Пока я одевалась, он вновь попытался настоять на своем:

– Даша, ты должна сообщить.

– Черта с два! – зло выпалила я. – Да он один сделал для меня больше, чем вся эта Академия! – и, повернувшись к клубочку, добавила: – Умница моя. Да я тебе всю еду из столовой перетаскаю!

К моему полному удивлению, твир поднялся на лапках и закачался из стороны в сторону. Это означает «нет»?

– Но бутерброды-то ты будешь?

Малыш радостно пискнул и запрыгал на месте, как маленький мячик.

– Даша… – протянул монстр. – Даша, не надо…

Интересно, а чем эта помесь бульдога с носорогом вчера думала? Ну, в тот момент, когда твир мой завтрак жрал? Ведь мог наврать, что этот комок меха опасен и заставить вызвать коменданта. А сейчас, после того, как я узнала, на что способен малыш, точно поздно.

– Не дождешься, – буркнула я.

Монстр взвыл, но теперь в его вое мне почудилось нечто театральное. То есть кое-кто не так уж против чистоты? Кое-кто нагло блефует? Что ж, его право. Но мы сделаем вид, что поверили.

– Ты мой хороший, – ласково обратилась я к твиру. – Ты мой маленький…

Меховой шарик опять запрыгал на месте, а я совсем растрогалась.

Я же узнала эту кровать. Я видела эти резные спинки, когда перебирала хлам. Малыш не наколдовал мебель, он просто ее починил. Не знаю, как ему удалось при этом переместить на кровать меня, причем вместе с матрасом, одеялом и постельным бельем, но это и не важно. Главное – он это сделал.

Нет, вы как хотите, а я сделаю все, чтобы никто до маленького твира не добрался. У меня же помощник появился! Причем настоящий! А не какой-то вечно недовольный, игнорирующий вопросы монстр.

– Твир остается, – сказала я.

– У… – ответил призрак.

Может быть, он хотел сказать что-то еще, но я уже не слушала. Подхватила с пола принесенный рыжеволосой девушкой пакет и отправилась в ванную.

Зубная щетка, мыло, расческа! А!!! Я в раю!

 

Настроение не просто улучшилось – оно взлетело на Эверест! И на завтрак я шла, широко улыбаясь. Да-да, во все, вычищенные новой щеткой, зубы! Возможно, если бы я не была изгоем и на меня обращали внимание, столь резкая перемена в настроении вызвала бы подозрения, а так все было здорово и чудесно.

Только один человек во всей этой гадкой Академии заметил и робко улыбнулся, делая вид, что улыбается не мне – рыженькая девушка-«эльфийка».

Хотя… ошиблась. Внимание на меня не только она обратила. Ее брат, Каст, тоже взглядом мазнул и тут же нахохлился. А после завтрака, когда я отнесла поднос на стол для грязной посуды и пристроилась в хвост к компании первокурсников (вчера я старалась запомнить лица, поэтому опознать студентов со своего курса было не очень сложно), заметила Дорса.

«Синий» посмотрел на меня искоса и о чем-то задумался. Даже на обращение своего товарища не сразу ответил. А девицу, которая стояла рядом с ними и усиленно хлопала ресницами, вообще проигнорировал.

Конечно, его интерес мог означать что угодно, тем более что особых симпатий между нами нет, но мне все равно стало приятно. Как будто комплимент сделали.

В том же приподнятом настроении я пришла на лекцию по политологии. Ее вел профессор Боравис – невысокий старичок в круглых очках и стандартной зеленой мантии. Тут тоже далеко не все понятно было, но я слушала предельно внимательно. Записывала, и делала выводы.

Боравис рассказывал о двух политических прецедентах, которые случились в прошлом. Частью из этого рассказа, частью из ремарок препода, в моей голове начала складываться картина…

Полар – это мир! Как наша Земля.

Но мир ведь не един. И Академия Стихий, куда меня занесло, находится не в мире вообще, а в конкретном государстве.

Государство, вернее королевство, называется Лаэос. Правит в нем король Фэзар Третий, по прозвищу Решительный. Еще тут есть палата лордов и совет магов – структуры сильные и очень влиятельные.

В том, что касается соседей, ну то есть тех, с кем Лаэос имеет общие границы, их всего двое: Туэрт и Норрийская империя. Туэрт – безобидная мелочь, а вот Норрийская империя – зверь, и отношения с ней напряженные, потому что у Лаэоса есть то, чего у большого соседа не имеется – выход к Южному морю.

Собственно, эта напряженность является причиной того, что всем магам Лаэоса с некоторых пор преподают боевые искусства, на которые раньше был… ну не то чтоб запрет, но что-то наподобие квот. То есть раньше боевую магию могли изучать лишь единицы, избранные, а теперь ее преподают всем. Ну и агитацию заодно проводят – мол, именно вы, маги, щит и меч королевства, без вас армия не выдержит.

Почему Норрийская империя, которая точно сильней, не нападает, я так и не поняла. Не потому что глупая, просто речь вообще-то не об этом шла.

Дальше по плану шел обед.

Я, как и в прошлый раз, сидела за отдельным столом и опять чувствовала себя изгоем. Никогда бы не подумала, что это настолько неприятно – обедать в одиночестве. Но кусок в горло все-таки лез! Хотя наедаться от пуза я не стала, потому что следующим предметом, который стоял в расписании, была медитация.

А какая может быть медитация на полный желудок? Нет, я не знаток, но как любой цивилизованный человек, представление имею.

В помещение, где должно было состояться первое в моей жизни практическое занятие по магии, я вошла последней. Это была не аудитория, а нечто напоминающее обыкновенный земной спортзал: те же стены без особой отделки, высокие окна закрытые защитной сеткой, и устланный матами пол. Единственное принципиальное отличие заключалось в том, что тут раздавали свечи…

Женщина в форменном алом балахоне брала свечи со стола, поджигала каждую, просто проводя над свечой ладонью, и передавала подходившим к ней студентам. Сами свечи были странноватыми, но красивыми – воск, залитый в горшочек.

Мне тоже свечка досталась, я взяла ее с трепетом. Потом огляделась в поисках места и невольно скривилась – сокурсники организовали для меня островок отчуждения, почти посередине зала.

Ну ладно. Посижу. А что? В угол забиваться? Я бы забилась, но из угла ничего не видно и не слышно, а мне нужно учиться. Знания в данный момент важней глупой гордости.

Я подошла, села, поставила горшочек перед собой, как это сделали остальные. И спину выпрямила, и улыбку на лицо надела, чтобы никто не догадался, как гадко у меня на душе. Я ждала каких-то указаний, каких-то инструкций, но преподавательница просто махнула рукой и сказала:

– Можете начинать.

Хм. Начинать что?

Народ дружно кивнул и вытаращился на свечки, вернее на пламя. Я некоторое время присматривалась к сокурсникам, но придя к выводу, что они действительно просто смотрят, последовала примеру остальных.

Ничего особенного. Ничего интересного. Огонь как огонь. Горит, чуть заметно мерцает, вздрагивает, если выдохнуть резче, чем следует. И все. И это магия? И на это мы должны тратить целых два академических часа?

Я не выдержала и огляделась снова. Народ не шептал заклинаний, не делал пассы руками и не отвлекался. Толпа в красных мантиях просто сидела и, как говорится, втыкала.

А может они видят в этом пламени что-то особенное? Что-то, чего не вижу я?

– Вы иномирянка? – вырвал из раздумий строгий голос преподавательницы. Я даже вздрогнула.

Подняла глаза, но нарушить витавшую вокруг тишину не решилась. Поэтому ограничилась кивком.

– Ваша задача – почувствовать пламя. – Ну наконец-то! Хоть какое-то пояснение! – Просто сидите и смотрите. И чувствуйте.

А!!! Она тоже издевается, да?!

– Сидеть и смотреть? – прошептала я. – Но какой в этом толк?

Преподша страдальчески закатила глаза и не ответила. То есть откровенно проигнорировала!

А я разозлилась. Гребаная академия! Гребаные преподы! Магия, черт бы ее побрал! Мало, что бросили меня в омут головой, так еще и ничего, я подчеркиваю – НИЧЕГО! – не объясняют!

Сволочи.

Я тихо зашипела и опять на это дурацкое свечное пламя вытаращилась.

Почувствуй, блин… Почувствуй что?!

Вот сижу, смотрю, и ничегошеньки не чувствую. И что это означает? Плохо стараюсь или…

Так. Главное – не паниковать. У меня все получится. Обязательно!

Как там в йоге делают? Вдох, выдох, сконцентрироваться… блииин.

Я опять вздохнула, закрыла глаза и попыталась воскресить в памяти огненный шар, который наколдовал рыжеволосый Каст. Представила. Потом открыла глаза и пристально посмотрела на свечку.

Вообще не ожидала. Вот убейте, а не думала, что так получится. А получилось! Только это, наверное, совсем не медитация была…

Огонек, колыхавшийся на тонком фитиле, стал расширяться. А через мгновенье поднялся вверх и завис на уровне моего лица.

Вот тут стало страшно. Причем до одури, до дрожи в коленках! Что делать-то? Смотреть на этот шарик, чтобы удержать или… или если я буду на него смотреть, то он…

Шар пошел на меня – плавно и неспешно. Понятия не имею, почему не завизжала. А в следующий момент я его оттолкнула, и вот теперь преподша соизволила заметить, что творится с подведомственной ей группой. Вернее, одной конкретной студенткой.

– Дарья! – воскликнула она. Надо же, оказывается, тетка знает, как меня зовут.

А потом все закончилось. Преподавательница взмахнула рукой, и шар пошел вверх и тут же развеялся. Мне же было сказано:

– Дарья, вы…

И все. Что «вы»? Что «я»?

Но мне было плевать. Страх отступил, и теперь я молчаливо наслаждалась реакцией студиозусов.

На свечки никто уже не таращился, все смотрели на меня, круглыми такими, ошарашенными глазами. У некоторых даже челюсти отвисли. Ай, как приятно.

– Дарья, вы… – Преподша по-прежнему глотала воздух, но это не помешало ей вычертить в воздухе какой-то знак. Этот знак полыхнул огнем, а я приготовилась к новой подставе. И не ошиблась!

Минуты через три, дверь в аудиторию для практических занятий распахнулась, и в помещение влетел профессор Глун. Он напоминал огненный вихрь, но не за счет магии, просто алая мантия развевалась.

– Что? – рыкнул он.

Ага. Кажется, три минуты назад я стала свидетельницей заклинания экстренного вызова.

– Господин куратор, ваша студентка… – пробормотала преподавательница.

У… Так Глун еще и куратор нашего курса? Интересно, а почему я об этом только сейчас узнаю? Впрочем, удивляться нечему. Мне вообще ни о чем не говорят.

– Что случилось? – переспросил брюнет строго.

А преподавательница некультурно ткнула в меня пальцем, и объяснила:

– Она огненный пульсар первого уровня сделала.

Гордости у меня резко поубавилось. Просто слова прозвучали, как обвинение, будто что-то постыдное сделала. Вот и Глун не обрадовался – впился в меня взглядом, потаранил секунд пять и процедил:

– Дарья, на выход.

Так. Я все-таки не поняла. Все хорошо или плохо?

 

Не прошло и нескольких минут, как я уже сидела в деканате, за столом, напротив Глуна. Кроме нас тут никого не было, и это напрягало. А еще напрягал сам профессор. Он молчал и, поджав губы, скользил по мне взглядом холодных, как все льды Арктики, синих глаз. Это нервировало.

Терпение мое кончилось довольно быстро. Собравшись с силами, я вздохнула, расправила плечи и спросила:

– Я что-то сделала не так?

А в ответ услышала:

– Как тебе это удалось?

Хм. Хороший вопрос. И ответ я знаю, но… вот как-то не хочется отвечать.

Я пожала плечами, сказала ровно:

– Удалось. По-вашему, в этом есть что-то странное?

Глун не ответил, но я не удивилась: у них, в Академии, с ответами вообще туго. И хотя «крокодил» из зеркала намекал, что наглость – первое, что бесит в иномирцах, перешла в наступление.

– Профессор, вы можете объяснить или нет?

– Объяснить что? – процедил Глун.

– Не притворяйтесь! Вы прекрасно поняли мой вопрос!

– Даша…

– Профессор! – воскликнула я. Но одернула себя и продолжила чуть спокойней: – Господин Глун, вы можете просто сказать, что произошло?

– Лорд, – с какой-то рассеянностью, глядя мимо меня, одернул тот. – Лорд Глун. Или профессор Глун.

Надо же, какие мы придирчивые. Чисто из принципа решила проигнорировать сказанное, и просто уточнила:

– Так я правильно поступила, или нет?

Брюнет шумно вздохнул, откинулся на спинку стула и сообщил:

– Пульсар – это хорошо. Но слишком неожиданно.

Надо же. Интере-есно.

– Так как ты его сотворила? – переспросил Глун снова.

Хм. Мы уже на «ты»? А на брудершафт вроде не пили.

– Не знаю, – соврала без зазрения совести я. – И не уверена, что сумею повторить.

– А может быть, проверим? – неожиданно предложил он.

Через мгновение на столе стояла свечка, аналогичная той, которую выдали на практикуме по медитации. Глун провел рукой над фитилем, и тот сразу вспыхнул. Пламя сперва коптило, но это длилось недолго.

– Попробуй, – придвигая свечу ко мне, предложил брюнет.

Из голоса профессора ушла агрессия, и я тоже немного успокоилась. Выдохнула, закрыла глаза и вновь представила шар, который наколдовал вчера Каст. После чего, как и на занятии, удерживая в памяти образ, посмотрела на свечку.

На какой-то миг стало страшно – вдруг провалюсь? Но… огонек свечи не подвел. Как и в первый раз, он резко расширился и поднялся вверх.

– Управлять им можешь? – Теперь голос Глуна звучал очень тихо.

Профессор находился в растерянности. Видимо, до этого мига слова коллеги казались ему ложью.

– Не знаю, – стараясь удержать взглядом шар, честно ответила я. А потом мысленно толкнула огонек к Глуну.

Получилось! Ай, как получилось! Профессор едва успел выставить перед собой ладонь и остановить его.

Воодушевленная успехом, я мысленно поманила шар обратно. Тот снова послушался: покорно вернулся на прежнее место и завис над столом.

– Неплохо, – задумчиво произнес брюнет. – Теперь погаси его.

Погасить? А как?

Я прикрыла глаза и представила, что шарик уменьшается и затухает. А когда глаза открыла, пульсара уже не было.

– Молодец, Даша. – Увы, но эти слова были сказаны так…

Короче, Глун не хвалил. В его голосе отчетливо слышалась досада. Будто профессору очень неприятен мой успех, и моя удача – его личное поражение.

Вот что я этому типу сделала, а? Почему он так ко мне относится?

Вскипая от праведного возмущения, я уже хотела задать этот вопрос вслух, но не успела – Глун заговорил раньше.

– Дарья, с этого дня я освобождаю вас от практических занятий по медитации. И очень прошу не практиковаться в магии самостоятельно.

Глун? Просит? Вау!

– Практика только в рамках семинаров по магии Огня. Понятно?

Я напрягла память и вспомнила – в расписании действительно есть какая-то «Магия Огня».

– Даша, вы поняли? – повторил Глун требовательно.

Я кивнула. Но не могла не спросить:

– Профессор, а в чем все-таки проблема? Почему все так всполошились?

– Пульсар – это уже второй курс, – выдержав долгую, томительную паузу, неохотно пояснил Глун. – Первокурсникам такие вещи еще недоступны. Вы… совершили практически невозможное, Дарья. Даже учитывая уровень вашего дара, до вас это не удавалось практически никому. Тем более иномирянам. Поэтому держите себя в руках и не делайте того, о чем можете пожалеть.

– То есть?

– Вы смогли призвать пульсар из прямого огня, и худо-бедно умеете им управлять. Но этого недостаточно. Вы можете пострадать. Понимаете, о чем я?

В сознании вспыхнул образ неуправляемого огненного шара, и я кивнула. Понимаю. Устраивать показательное самосожжение не хочется. Но кроме этого я поняла и то, как освоить практическую часть. Мне нужно видеть магию, в этом вся соль! Если совсем точно – мне нужно видеть магию вблизи. А для этого необходимо общение с теми, кто уже умеет обращаться с огнем. И поскольку среди моих однокурсников настоящих магов, как понимаю, еще нет… мне нужен Каст! Или кто-то вроде него.

Я еще не знала, что буду делать дальше, но деканат покидала в самом решительном настроении.

У меня будет магия. Будет!

 

Сдвоенное занятие по медитации стояло в расписании последним, поэтому я с чистой совестью отправилась в общагу. Заблудиться уже не боялась: как-никак в третий раз деканат посещала, дорогу помню. Нежелательных встреч тоже не опасалась – пары еще не закончились, все студиозусы на занятиях, да и кому я нужна?

Но последнее умозаключение оказалось ошибочным.

Едва я свернула в коридор, ведущий к башне Огня, навстречу, из ниши в стене выступила фигура. Мгновенно узнав парня, я невольно поежилась.

– Ну, здравствуй, – сказал Каст сухо, и сложил руки на груди. – Как дела?

Пижон. Вот даже в форменном алом балахоне, пижон!

– Эм… – Я не то чтобы замялась, просто не знала, как ответить покультурнее. – Тебя интересуют мои дела? С чего бы?

Рыжий фыркнул и скривил губы в подобии улыбки.

– Банальное любопытство. – Сообщил он.

– Неужели?

Да, недавно я пришла к выводу, что Каст мне необходим, но не была готова встретиться с рыжим так быстро. К тому этот его шаг из ниши… слишком демонстративно. Он бы еще закурить попросил, или «мобилку подержать», гопник гламурный.

– Извини, но на разговоры у меня нет времени, – сказала я.

Вздернула подбородок и попыталась продолжить путь, но парень без стеснения заступил дорогу.

– Не так быстро, Даша.

Ого. Неожиданно!

Наверное, стоило испугаться – он все-таки маг! К тому же выше меня почти на голову, старше и физически сильнее. Но страха на этот раз не было, наоборот – смешно стало.

– Каст, – приторно-медовым тоном протянула я. – Ну прекрати. А то вдруг кто увидит, и решит, что ты со мной заигрываешь.

Пижона от такого предположения откровенно перекосило. Меня, как ни странно, тоже. Нет, парень красивый, не спорю, но люди с подобным характером меня просто бесят. Вымораживают!

А Каст реакцию заметил, и кривиться перестал. Вздернул бровь и приказал:

– Поясни.

На секунду стало страшно: парень среагировал так, будто мысли мои прочел. Но я быстро догадалась – дело не в ментальном блоке, с защитой все в порядке. Соль ситуации в том, что этот лощеный пижон не привык к такой реакции на свою персону. Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять – девушки на рыжего обычно пачками вешаются.

И хотя я отлично помнила, что Каст мне нужен, но промолчать не смогла:

– Терпеть не могу людей, которые так трясутся над своей репутацией. Для вас мнение толпы – все, а собственного мнения, если присмотреться, вообще нет. Вот и получается: красивая упаковка, а внутри – пшик. Пусто.

Брови парня медленно поползли вверх, глаза округлились.

– Это у меня-то нет собственного мнения? – выдохнул он.

– А что, есть? – неискренне удивилась я. – Если бы ты не строил из себя крутого, а действительно был крутым, тебя бы не волновало, кто что подумает.

Стрела попала в цель. Рыжий застыл в оцепенении, а я спокойно обогнула эту пижонистую статую и пошла дальше.

Так тебе! Утрись, Каст!

Правда теперь придется искать другого «учителя», но я справлюсь. Главное: начало положено, и я знаю, что нужно, чтобы выиграть эту войну. А если добавить сюда еще и теоретические знания… У-у!

Я ускорила шаг, предвкушая самую желанную на сегодня встречу – встречу с учебниками.

Подписка
Хотите узнавать о новых книгах первыми? Боитесь пропустить рассылку? Оставьте свой адрес, и не нужно будет волноваться =)
Мы Вконтакте